Крохотные сияющие узелки, каждый из которых означал заклинание. Среди них наверняка присутствовали не только боевые — над созданием защиты Гром-камня трудилось не одно поколение Костровых и их когда-то многочисленной и преданной родни. Кто-то владел Льдом, кто-то Ветром, кто-то, как и я Огнем… А может, и другими аспектами, включая высшие. Арсенал «бусинок» на нити насчитывал несколько десятков, если не сотен смертоносных фокусов… раньше.
Я успел изучить всего полтора десятка — так что просто чередовал Стены Огня и Факелы, стараясь не переборщить с расходом маны и не сделать охранную магию слишком уж однообразными и предсказуемыми. Энергии в контуре пока еще было достаточно, и она наполняла чары легко и свободно, и все же умения мне отчаянно не хватало.
Древние колдуны из числа предков наверняка пришли бы негодование, увидев, во что я превратил их безупречное творение. Я обрывал нити, снова скручивал их неуклюжими узлами, вешая на каждый по заклинанию — а иногда и сразу по три-четыре, мысленно направляя их в разные стороны. Новые чары получались топорными и неуклюжими, но кое в чем я, пожалуй, даже превзошел своих предков.
Упрямства мне уж точно было не занимать — как и сил. И там, где я черпал их из контура особенно лихо, сияние нити из огненного становилось ослепительно-белым, и громоздкие узелки провисали к земле под весом заключенной в них убойной магии.
В какой-то момент даже показалось, что я сумею обойти весь Гром-камень по кругу, и маны останется и на второй защитный периметр. Но в очередной раз потянувшись к контуру, я вдруг обнаружил, что он работает на последнем издыхании.
Доделывать пришлось на чистом упрямстве, и последние штрихи — три-четыре ниточки с Факелами, уходящие вверх к усадьбе — я сплетал уже из собственного резерва, которого хватило буквально на пару минут.
Да и они, пожалуй, были уже лишними. Вывалившись из пронизанного сияющими алыми росчерками полумрака леса, я обнаружил себя сидящим у подножья алтаря в мокрой от пота рубахе. Перед глазами плавали алые круги, а стук сердца отдавался в ушах так, будто кто-то в соседней комнате колотил железкой об железку.
У Основы сил не осталось совсем. А обычных человеческих хватило только подняться из подземелья обратно в дом, держась обеими руками за стены. Древний камень приятно холодил ладони, однако помогать не спешил, и путь наверх занял минут пять, не меньше.
И я уже всерьез подумывал усесться прямо на пол и передохнуть, когда передо мной вдруг возникла невысокая фигурка.
— Эй, ты чего? — Ее сиятельство вредина легонько ткнула меня кулаком в бок. — Живой?
— Вроде того, — простонал я.
— Весь день в подвале просидел… Опять с алтарем возился?
— А ты откуда знаешь?
Катя никогда не проявляла особого интереса к моим занятиям. Ну, или делала вид — однако, похоже, была в курсе даже того, что я не спешил афишировать.
— Да тут попробуй не узнай. Весь дом ходуном ходит, — фыркнула она. И на всякий случай уточнила: — В переносном смысле. От магии выхлоп такой, что зубы болят.
— Ты так чувствуешь чары? — удивился я.
— Всегда чувствовала. А толку-то? — Катя невесело усмехнулась. — Лучше бы боевым магом родилась — как ты. И как папа.
— Ну… Чародеи тоже нужны. — Я обнял сестру за плечо. — Подрастешь — будешь мне помогать.
— Вообще-то мне уже тринадцать!
Я не стал спорить — просто молча зашагал к лестнице. Точнее, попытался. Катя, похоже, почувствовала, что я еле переставляю ноги, и чуть ли не силой протащила через обеденный зал в соседнюю комнату, где стоял телевизор.
— Подожди тут пока! — скомандовала она, толкнув меня на диван. — Я чай принесу.
— Ничего себе. — Сидевший в кресле дядя даже не поленился отложить газету, чтобы полюбоваться невиданным зрелищем. — Глазам своим не верю… Неужели вы наконец поладили?
— Может быть. — Я с наслаждением откинулся на мягкую спинку. — А всего-то надо было разрешить девчонке возиться с волотом.
— Ну… По мне так это ты зря. — Дядя неодобрительно покачал головой. — Теперь целыми днями в оружейне торчит. Только вечером домой пришла — сейчас как раз ее сериал начнется.
Я лениво покосился на тускло светящийся в углу черно-белый аппарат. Но не успели глаза разобрать буквы на экране, как они зарябили, и титры на экране вдруг сменились двуглавым имперским орлом.
— Мы прерываем нашу программу для срочного сообщения! — возвестил из динамика хорошо поставленный женский голос. — Московское телеграфное агентство уполномочено заявить, что сегодня днем произошла катастрофа. Около семнадцати часов вечера курьерский поезд, следовавший по маршруту Великий Новгород-Москва, сошел с рельс. Причины случившегося пока точно неизвестны, однако Тайная канцелярия предполагает…
— Матерь милосердная! — Дядя выпустил из рук газету, и та с тихим шелестом спланировала на пол. — Так это же…
