Ознакомившись со всеми помещениями, которых на втором этаже дома было ровно тринадцать вместе со столовой, Ру спустилась вниз и через заднюю дверь вышла в сад. Прошлась по влажной от росы мощеной дорожке вдоль «живой» изгороди, подстриженной и ухоженной, и вошла на беседку, где накануне состоялся разговор Краса с легатом Бадойя.
Не найдя здесь для себя ничего интересного, она совсем уже было собралась отправиться дальше, как вдруг обратила внимание, что отсюда открывается великолепный вид на Разлом. Утро было ясное, все облака растянуло куда-то за горизонт, и Разлом сейчас был виден во всем своем великолепии. Вырастая откуда-то из невидимой отсюда дали, он устремлялся ввысь мерцающей стеной и вонзался в самые небеса, теряясь там из вида без малейшего намека на то, что собирается где-то заканчиваться. Кто знает — может быть он уходил куда-то в бескрайнюю ширь космоса, питаясь энергией каких-то неведомых излучений?
Этого Ру знать не могла, как не знал никто. Да она и не хотела этого знать, ей было достаточно и этого потрясающего вида, когда само небо движется и медленно истекает всеми цветами радуги.
Ру долго любовалась этим зрелищем, и постепенно ей стало казаться, что Разлом находится где-то совсем рядом, и достаточно лишь выйти за ограду, чтобы прикоснуться к нему рукой, погладить его шелковистую поверхность, почувствовать ее мягкость и податливость…
— Я бы не советовал вам слишком долго смотреть на Разлом, — услышал она за спиной знакомый голос и сразу же обернулась.
У входа в беседку стоял секретарь Лекудер, опираясь плечом на одну из деревянных стоек, подпирающих конусную крышу. На губах его играла улыбка. Ру непроизвольно поправила платье.
— Хорошего вам утра, секретарь Лекудер, — произнесла она, несколько сипло от неожиданности. — И давно вы здесь стоите?
— Всего несколько минут. И все это время я любовался вашей красотой, милая Ру.
— Моей красотой? — Ру лихорадочно пыталась представить себе, насколько выигрышно она смотрится со спины в этом платье, но это ей никак не удавалось. Поэтому она решила просто поверить Лекудеру на слово. — Мастер Лекудер, я благодарна вам за то, что вы считаете меня «милой», а также за ваши комплименты… Но все же впредь постарайтесь держать их при себе — они меня сильно смущают! У нас в Снау-Лиссе принято вести себя с девушками более сдержанно…
Ну, разумеется, она врала. Снау-Лисс — совсем не то место, где принято как-то себя сдерживать, в особенности, если речь идет о женщинах. Но господину Лекудеру знать это было совершенно не обязательно. Маловероятно, что он когда-либо бывал в Снау-Лиссе, и еще менее вероятно, что когда-нибудь в обозримом будущем там побывает.
— Извините, сударыня, я совершенно не имел намерений вас как-то обидеть…
— Вы меня не обидели! — воскликнула Ру.
— … или же смутить, — закончил свою мысль Лекудер. — Фактория Чи-Бадойя — глубокая провинция, и наши нравы могут несколько отличаться от столичных, к которым вы несомненно привыкли. Поэтому прошу простить меня заранее, если впредь скажу что-то не так…
Он сравнил Снау-Лисс столичным городом, даже не подозревая, видимо, в какой глуши тот находится, но Ру не стала его поправлять. А внутри даже почувствовала некую гордость за родное «парящее» поселение. Она и не подумала, что секретарь Лекудер этой фразой мог нарочно поднять ее статус в ее собственных глазах, чтобы лишний раз вызвать к себе интерес. Никогда прежде с ней никто не общался подобным образом.
— Вы прощены заранее! — заверила его Ру и снова обратила свой взор на Разлом. Ей показалось, что в его мерцающей глубине она видит какие-то смутные силуэты, а в какой-то миг различила там даже женское лицо и с удивлением посмотрела на Лекудера, который уже подошел к ней и встал рядом.
Тот перехватил ее взгляд и согласно кивнул.
— Я потому и советовал вам не смотреть на Разлом слишком долго, — сказал он. — От этого могут начаться странные видения. А если делать это слишком часто, то со временем и вовсе можно сойти с ума. Уже случались подобные прецеденты.
— В самом деле? — удивилась Ру.
— Представьте себе! Первое время никто не мог понять причин всех этих необъяснимых случаев помешательства. Да и проявлялось оно весьма странно: несчастный начисто терял интерес ко всем, что происходило вокруг него; реальность его больше не интересовало, и он мог часам стоять в неподвижности и любоваться на Разлом. А если же наступала непогода, набегали тучи или же и вовсе начинался дождь, то заболевшего охватывала тревога, порой даже паника. Он начинал метаться, требовал вернуть всё на место, а если же непогода затягивалась, то и вовсе покидал факторию, отправившись в сторону Разлома…
— А что потом? — тихо спросила Ру.
Лекудер медленно покачал головой.
— Трудно сказать что с ними стало потом…
— И они не добрались до Разлома?
