Боевой ангел отлично знал команды, даже если произнесены они были по обычаю на языке древних, и услышав приказ, мгновенно взмыл вверх, плавно, без малейшего рывка. Томми вжало в обволакивающую спинку седла, а когда полет выровнялся, из резко вертикального перешел в горизонтальный, Томми подтянул себя за поводья и осмотрел местность снизу.
Блокпост остался позади. Еще видны были разбросанные трупы, но теперь это были лишь неясные пятна на зеленой траве. Маленькие пятна принадлежали мертвым сапиенсам, а большие пятна, темно-зеленые, почти черные — мертвым драконам шестого контуберния, который больше не существовал.
Еще Томми увидел, как взлетают, мощно отталкиваясь от воздуха гигантскими крыльями, боевые ангелы его сослуживцев, делают крутой разворот над блокпостом и направляются в сторону Ущелья Туманов.
Томми же повел своего дракона назад, туда, где Утренница делала излучину, и на берегу ее раскинулся шагов на триста ровный песчаный пляж.
Он увидел Пагги практически сразу, как только бескрайнее море леса сдвинулось и открыло вид на излучину. Черный дракон был отлично виден на желтом песке, и лежал он словно по струнке, вытянув шею и хвост в одну линию, а крылья расслабленно откинув назад. Обычно драконы в таких позах не лежат, даже во сне.
В таких позах их обычно хоронят…
Пагги Ши-Кан находился рядом со своим боевым ангелом. Он сидел на песке, понурив голову, и стрелу в его плече уже не было видно — должно быть выдернул ее самостоятельно, несмотря на то, что наконечники стрел ушанов часто были иззубренными и вытащить их самому можно был только с куском собственной плоти.
Здоровой рукой он держался за раненное плечо и монотонно раскачивался из стороны в сторону. Впрочем, услышав шум крыльев над головой, он сразу вскочил, схватившись за меч, но сразу его опустил, когда увидел спускающегося с небес дракона.
Сило-Нумо сел неподалеку, Томми соскочил в мягкий песок и побежал к Пагги, проваливаясь на каждом шаге едва ли не по щиколотку. Они коротко обнялись, Пагги сразу убрал меч в ножны.
— Жив? — спросил Томми, скорее для проформы, поскольку и сам все видел.
Пагги хмуро кивнул.
— Я — да… — отозвался он.
— Грач? — снова спросил Томми.
Пагги молча покачал головой. Потом пояснил:
— Он дотянул до пляжа… Хотел приземлиться мягко, но силу у него кончились, и он просто упал… У него снаряд торчал в грудине, от удара о землю он вошел глубже и пробил сердце… Но пару минут он еще жил. Мы успели попрощаться.
— Мне жаль, дружище…
— Давай без этого?
Томми поднял руки.
— Хорошо… — Потом добавил: — Как твоя рана?
Пагги потер окровавленное плечо, поморщился, а потом махнул рукой:
— Ерунда. Бывало и хуже.
Томми увидал валяющуюся на песке неподалеку открытую аптечку и понял, что Пагги пытался перевязать себя самостоятельно, но у него ничего не получилось — размотанный бинт неопрятной окровавленной кучкой лежал тут же.
Томми поднял бинт, отряхнул от песка и перевязал рану.
— Нужно лететь, — сообщил он, когда с перевязкой было покончено. — Мы на этом берегу — отличная мишень. На месте дикарей я бы даже убивать нас не стал — взял бы живьем, чтобы позже сжечь на костре или сварить в кипятке.
— А ты умеешь развлекаться, — заметил Пагги. — Что ж, в таком случае — полетели! Вези в штаб второго центрового без контуберния…
Сказана последняя фраза была с плохо скрытой горечью. Пагги прекрасно осознавал последствия того, что ему удалось выжить, единственному из всего летного отряда. И пусть он не был командиром, но перед комиссией ему придется отвечать именно как командиру, поскольку командование контубернием, в случае гибели старшего по званию, переходит следующему по старшинству. И так до тех пор, пока в живых не останется никого…
Сило-Нумо так и сидел на песке в отдалении, время от времени поглядывая на своего мертвого собрата, но опасаясь к нему приближаться. И правильно. Незачем ему видеть это. Хотя… В недавнем болю он и не такого насмотрелся!
Томми помог Пагги взобраться в седло и сесть на заднее место. Накрепко утянул его ремнями, уселся сам, и Сило-Нумо взлетел. И, кажется, вовремя. Сделав разворот над Утренницей, Томми заметил, как из зарослей выходит на пляж с десяток вооруженных копьями и секирами дикарей. Толи горцы, толи зеленухи — с высоты, да еще и на скорости, сложно было рассмотреть точно. Да и какая разница у кого в плену оказаться? Вряд ли костер горцев будет менее болезненным, чем костер зеленух…
— Жаль, что не успели похоронить Грача, — сокрушенно сказал позади Пагги. — Теперь дикари растащат его на мясо.
Поедание драконов считалось кощунством, практически преступлением, сходным с каннибализмом. И вряд ли кто-то из дикарей когда-либо имел возможность попробовать драконьего мяса, но все же молва приписывала им это. Ведь кто их знает, этих дикарей…
— Смотри, еще один отряд! — сказал вдруг Пагги. — Прямо под нами.
