Так вот, «стикори» не жили постоянно на одном месте, в отличие от поселенцев, и однажды, отправившись навестить дядю Пи-Ну, чтобы еще раз расспросить его про «сердце ледяного дракона», мальчишки обнаружили, что лагеря на старом месте уже нет. Остались здесь только кострища, перерытая земля, где были захоронены всякого рода остатки жизнедеятельности, да хорошо протоптанные тропинки, по изгибам которых можно было угадать местоположение еще недавно стоящих здесь домов.
Но самого лагеря не было. Зато в нескольких милях от него, на берегу реки, мальчишки обнаружили другой лагерь. Собственно говоря, это не они обнаружили, а их обнаружили. Два бритоголовых неандера с секирами в руках отловили их в кустах и за уши притащили в лагерь.
— Дядечки, милые, хорошие, мы не хотели делать ничего плохого! — голосил Битер Сью.
— Дяденьки, только не убивайте нас! — блажил Клив, прекрасно понимая, что такой исход событий для них вполне вероятен.
Неизвестно из каких туманных далей пришло сюда это племя, и могло оказаться и так, что оно и слыхом не слыхивало о каких-то там договоренностях между местных «стикори» и поселенцами. Тем более, что языка поселенцев они не понимали, а мальчишки, как выяснилось, не понимали их собственного языка.
А увидев висящую на перекладине освежеванную человеческую тушу без головы и кожи, мальчишки и вовсе чуть не лишились чувство от страха. Это уже позже им объяснили, что туша не принадлежала человеку, или грилу, или же неандеру, что и так было понятно — руки-то было всего две. Это была горбатая обезьяна-скруччи, что стаями водилась в горах, питалась исключительно листвой фиолетового дерева Скручч и потому мясо имела очень нежное и ароматное.
Но в тот момент мальчишки буквально приготовились к жуткой смерти. Но им всего лишь надавали подзатыльников и накормили какой-то горячей и очень вкусной похлебкой с кусками форели.
Одна женщина принялась их о чем-то расспрашивать, но они только разводили руками, не понимая ее слов, но, когда она грязно выругалась на языке племени дяди Пи-Ну, Битер Сью так и подпрыгнул от радости.
— Кахука ада! — заорал он, не зная, что еще можно сказать. — Кахука ада! Я все сказал, и все это правда!
Женщина рассмеялась.
— Что — правда? — спросила она, закончив смеяться. — Ты же так ничего и не сказал, маленький засранец!
И Битер Сью, с трудом подбирая слова, поведал ей, что они с приятелем хотели навестить дядю в лагере «стикори» в нескольких милях отсюда, но племя уже ушло, и они просто отправились на разведку, где и были пойманы за уши, в прямом смысле этого слова.
Так они и разговорились. Женщину звали Алуя, ей было двадцать семь лет, и родом она была как раз из племени дяди Пи-Ну, потому и знала их язык. Она и маму Битера Сью помнила, и даже была на ее свадьбе с плотником Габером. А потом она и сама вышла замуж за мужчину из другого племени, а мама Битера Сью подарила ей на свадьбу одно из изделий своего мужа. И как бы в доказательство этого она показала мальчишкам стул, в котором Битер Сью без труда узнал работу своего отца. Хороший то был стул, очень крепкий. Столько лет прошло, а он даже не раскачался…
Сообразив, что убивать их тут никто не будет, как не будут и вывешивать их освежеванные трупы сушиться на солнышке, Битер Сью осмелел и принялся расспрашивать Алую о «камне ледяного дракона». Но она в ответ только хмуро покачала головой — ни о чем подобном она никогда не слышала. Тогда Клив спросил ее о древнем городе, что спрятан за белыми скалами.
Об этом Алуя тоже ничего не знала, но посоветовала поговорить на эту тему со стариком Диу — уж он-то помнит целую кучу всяких сказочных историй, к тому же знает язык поселенцев. И сама проводила мальчишек на другой край лагеря, где и находилась маленькая избушка старика Диу.
Он действительно оказался старым! Это был неандер, и хотя эти сапиенсы вообще отличались долголетием, но Диу, похоже, переплюнул всех. Лет ему было далеко за полторы сотни, но за эти годы он умудрился не растерять своих длинных густых волос, и они ниспадали белоснежно-седыми струями ему до самого пояса. Усы и борода свивались в единую толстую прядь, которая удобно возлежала у него на большом круглом животе. Сидя у горящего костра, Диу курил ароматную трубку, одновременно с этим пил какой-то горячий коричневый напиток из кривой глиняной чашки и задумчиво смотрел вдаль.
— Чистой воды и крепких зубов вам, дедушка, — приветствовал старика Битер Сью теми словам, какие было принято говорить в племени дяди Пи-Ну.
Старик недовольно глянул на гостей, оскалился и постучал ногтем по белым зубам.
— Зубы у меня все еще крепкие, как клыки раптора, — проскрипел он по-шэндийски. — А сырую воду я не пью уже много лет… — он показал мальчишкам свою чашку. — Только настой листьев дерева Скручч. Ты видел мертвую обезьяну у ворот? Они постоянно жуют эти листья могут жить до двух сотен лет… Если им, конечно, не отрезать головы и не сдирать шкуру! Попробуй, малыш, и может быть ты тоже сможешь прожить две сотни лет…
