— Пагги! — позвал он, и голос его неожиданно отразился многократным эхом от стен. — Забирайся сюда!
Застыв на месте, Пагги дождался, пока эхо стихнет, а потом неуверенно подошел к пирамиде. Должно быть он испытывал сейчас некий благоговейный страх перед этим местом. К тому же статуя Дикруса Второго и последнего взирала с высоты своего роста, казалось, прямо на Томми, и во взгляд его чувствовалась укоризна.
Пагги с нарочитой неловкостью взобрался на нижнюю ступень пирамиды и подошел к Томми.
— Ну? — спросил он неприветливо. Все происходящее ему явно не нравилось.
— Смотри сюда.
Томми еще раз протер крышку, хотя особой необходимости в этом не было — лицо лежащего внутри саркофага человека сквозь нее было видно очень отчетливо.
— Ну? Что скажешь?
Пагги склонился над крышкой. Долго смотрел через стеклянную поверхность, потом крякнул и выпрямился.
— Действительно, очень похож. Очень… Если бы я намедни не встретил директуса Войта в опере, то мог бы подумать, что это он сам и есть.
— Ты ходишь в оперу? — удивился Томми, который сам в опере не был никогда и даже в планах не имел ее посетить.
— Представь себе! Красиво поют, между прочим.
Томми почему-то почувствовал себя уязвленным.
— И ты ни разу не пригласил меня?
С коротким смешком Пагги раскинул руки.
— Извини дружище, но я предпочел пригласить свою девушку.
— У тебя есть девушка⁈ — снова удивился Томми. Ему вдруг показалось, что он совершенно не знает своего лучшего друга.
— Но у тебя же есть? Чем я хуже?
— Да, но…
Однако, что именно «но», он так и не придумал. И потому просто соскочил с пирамиды и пошел вокруг нее, держа факел над головой. Зал был огромен, и свет факела не доставал до его края, и Томми подумал, что в прошлый раз он тоже так и не посмотрел, что там находится. А кто знает, когда им еще здесь доведется побывать? Да и доведется ли вообще…
Он старался ступать мягко, неслышно, но каждый его шаг тем не менее отзывался гулким эхом от высокого свода, словно там, наверху, кто-то невидимый шагал одновременно с ним. Пол был устелен мраморными плитами, напиленными в виде огромных ромбов, и Томми подумал, что на них почему-то совершенно нет пыли. Во всяком случае его сапоги не оставляли никаких следов.
Зал был совершенно пуст. Должно быть он и создан был в качестве вместилища этой пирамиды в его центре, но длинные в пол окна говорили о том, что этот зал должен был кем-то посещаться. Иначе кому мог бы понадобиться свет, который эти окна пропускали вовнутрь? Мертвецам в саркофагах свет не нужен.
— Эй, Томми, подожди!
Пагги спрыгнул с пирамиды и подбежал к нему со спины. Стук его сапог казался оглушительным — Томми даже шикнул на него, прижав к губам палец. Пагги понял его и согласно закивал.
— Да, здесь жутковато, — прошептал он, крутя головой и подсвечивая факелом то в одну сторону, то в другую. — Том, дружище, а ты не проверял самый верхний саркофаг?
— Нет, — ответил Томми. — Не проверял.
— Почему?
Томми резко остановился, и Пагги тоже встал как вкопанный.
— А ты сам не понимаешь?
Лицо у Пагги окаменело, только свет факела заставлял кривые тени скользить по нему.
— Чего именно я не понимаю?
— А если в верхнем саркофаге похоронен сам Дикрус Второй⁈ Если там лежит сам Истинный Рекс, скрытый за тьмой веков⁈ И я, простой гвардеец, из праздного любопытства предстану перед его ликом?
Все знали, что тело Истинного Рекса умерло много веков назад и ныне покоится где-то в Спящем Мире, но дух его продолжает править Подлунной Энскардией мудро и справедливо. Все это просто знали, и свято верили в это, но могилы великого правителя никто никогда не видел.
И Томми сейчас не был уверен, что хотел бы этого.
Сначала Пагги смотрел на него неподвижно, словно до него никак не доходил смысл сказанного, а потом его лоб разрезали две вертикальные морщины, заставившие брови сдвинуться. Пагги вздохнул.
— Да, ты прав. Это будет кощунством. Нам вообще не следовало подниматься на пирамиду. Послушай, Том… Пошли отсюда, а? Нет здесь никаких ушанов! Если бы они пришли сюда раньше нас, мы бы уже это заметили!
В этом Томми был с ним согласен. Никаких следов пребывания кого-то постороннего здесь заметно не было. Вообще никаких следов не было, кроме его собственных, которые он оставил на пирамиде в прошлый раз. Оставаться во дворце больше не было смысла, нужно было уходить.
Но вместе с тем Томми чувствовал, что не может покинуть этот зал во второй раз просто так — где-то внутри появилось у него странное ощущение невыполненного дела. И он точно знал, что если сейчас уйдет отсюда, то это чувство никуда не денется, а с каждым днем будет разрастаться все больше и больше, пока полностью не заполнит все его существо и не вынудит вернуться сюда в третий раз… Но будет ли уже у него такая возможность?
Это было неизвестно. И Томми ничего не ответил, а только поднял факел повыше, сделав еще несколько шагов вперед. И снова остановился.
