– Видишь ли, Магнус, всю свою силу мои дети унаследовали от меня. Вправе же я взамен хоть потребовать, чтобы они, когда мне это нужно, склонялись перед моей волей. По-моему, это справедливо. Как я уже говорил, кровное родство – могущественнейшая связь. Похвально, что, вняв моей просьбе, ты оставил Алекс в Вальгалле. Иначе бы в коме лежали здесь двое моих детей.
Он на какое-то время умолк, потирая руки.
– А не хотел бы ты увидать еще кое-что? Самира так не любит оборотничества. Но я-то спокойно могу заставить ее превратиться в твою домашнюю кошку. Или же в кенгуру-валлаби. Из нее выйдет очень милая кенгурушка.
Мерзкие огурцы на его бабочке зашевелились, как насекомые. Теперь-то я понял, почему Сэм усиленно избегала в кого-нибудь превращаться. И причина ее тревоги за Алекс мне стала ясна. Та ведь, совершенно не думая о последствиях, эксплуатировала дар оборотничества.
«А интересно, другие боги тоже настолько плотно контролируют своих детей? – пронеслось у меня в голове. – Мог ли, к примеру, Фрей…» Но, решительно отогнав от себя эти мысли, я вызверился на Локи:
– Оставь Сэм в покое!
– Как хочешь, – пожал он плечами. – Мне она просто требовалась для дела. Геллир ведь вам говорил: Скофнунг нельзя обнажать в присутствии женщины. Ну, а теперь дело сделано. И так как женщины в коме не в счет, Рэндольф, поторопись-ка, пожалуйста, обнажить этот меч.
Дядя облизал губы.
– Может быть, лучше… – Согнувшись внезапно чуть ли не пополам, он зашелся в истошном вопле. Шрам у него на щеке задымился.
– Прекрати! – заорал я на Локи, чувствуя жгучую боль в своей собственной левой щеке, которая, без сомнения, проявила кровную солидарность с дядиной.
Рэндольф ахнул и распрямился. Вдоль его левой ноздри продолжал струиться тоненький столбик дыма.
Локи зашелся от смеха.
– Ах, Рэнди, Рэнди, до чего же нелепо ты выглядишь. Вот ведь не впрок тебе, видно, прежние наши уроки. Тебе надо вернуть семью из Хельхейма. А я от тебя за это требую абсолютной преданности. Ты носишь мою метку и делаешь все, что мне от тебя угодно. Вроде не так уж и сложно. Вот, старина, и давай, – указал он взглядом на Скофнунг. – А ты, Магнус, если только посмеешь вмешаться, кома Сэм станет вечной. Но надеюсь, что ты не такой дурак. Да и ситуация вышла бы неудобная, учитывая предстоящую свадьбу.
Мне хотелось его разрубить на две половины, как Хель, в том смысле, что у этой его дочурки одна половина лица и тела живая, а другая похожа на полуразложившийся труп. Так вот, разрубить бы его, потом склеить, а затем вновь разрубить пополам. Странно, каким это образом Локи мне раньше казался харизматичным, а речи его настолько меня завораживали, что я несколько раз только чудом не внял его лживым советам. Теперь он вызывал у меня абсолютное омерзение и заслуживал казни хотя бы за издевательства над дядей Рэндольфом.
Меня останавливала тревога о Сэм. До какой степени он на самом деле ее контролирует? А если и впрямь способен одной только силой мысли погрузить ее в вечную кому? Кроме того, я, хоть и в меньшей степени, но все же забеспокоился, что будет с Рэндольфом. Конечно, он идиот, иначе не стал бы заключать сделок с Локи. Но я ведь теперь знал, что его побудило к этому. Перед моим мысленным взором на мгновение встала картина тонущей яхты. Жена Рэндольфа, Катрин. Дочь Обри с игрушечным парусником на коленях. И Эмма, которая с криком цеплялась за свой наследственный рунный камень, – символ ее мечтаний, которые ей, увы, даже было не суждено никогда осуществить.
Слева от меня Хэртстоун с Блитцем медленно крались в нашу сторону. Эльф уже достаточно пришел в себя и двигался без поддержки гнома, а тот сжимал в руках меч, видимо, реквизированный у кого-то из павших зомби. Я жестом велел обоим держаться позади меня.
Рэндольф, подняв с пола Скофнунг, медленно вытянул его из ножен. Льдисто-серо сверкнула сталь обоюдоострого клинка, по центру которого сверкали всеми оттенками синего руны.
– Колоссально! Вау! – возбужденно задрожал в моих руках Джек.
– Ну да. Конечно, – покивал Локи. – Будь я сейчас в силах взять в руки оружие, а Меч Лета оказался бы недоступен, определенно бы выбрал Скофнунг.
– Этот чувак, возможно, и есть само зло, – зашептал мне Джек. – Но вкус у него отменный.
– К сожалению, – продолжал само зло, – в моем нынешнем положении я не полностью здесь.
Блитцен хмыкнул:
– Впервые обрадован тем, что он говорит. Этот меч нельзя обнажать.
Локи закатил глаза.
– Блитцен, сын Фрейи, ты так по-гномичьи драматичен, когда речь идет о волшебном оружии, однако не торопись радоваться моим словам. Да, я сам ныне не в состоянии взять в руки Скофнунг, зато это могут Чейзы. Они ведь ведут свой род от древнескандинавских королей, а следовательно, для этого меча идеальны.
Ну да. Рэндольф однажды меня посвятил в историю нашего рода. Древнескандинавские короли и все такое прочее. Только вот очень жаль, если столь благородное происхождение предоставляет возможность пользоваться мечами, в которых заложена злая магия. Никогда, пожалуй, не стану упоминать об этом в своих резюме.
