Ведущий не договорил. Потому что услышал, что Профессор посапывает. Глаз не открыл и будто похрипывает. И когда это похрипываие превратилось в похрапывание, Трулль догадался, что Сенявин уснул.
«Ё-моё! Он заснул. А я перед ним стараюсь, красивые слова для него подбираю!» – подумал Ведущий. Он подмигнул Мите, осторожно ступая, подошел к Драйверу и, усмехнувшись, воскликнул, впрочем, негромко:
– Стоп! Снято!
И тут же велел:
– Всё! Теперь я сяду за руль и будем рыбачить! А ты отдыхай, чебурашка, мать твоя карлица!
– Мать-то у меня нормальная, – усмехнулся в ответ Петрович.
– У нормальных таких детей не бывает… У нормальных давно б уже клюнуло…
Пришлось Драйверу уступить место Ведущему.
Он, правда, в очередной раз предложил поменять приманки и поставить свои «старые, уловистые». Но Трулль отвергнул его предложение.
– Сейчас будут долбать один за другим, – пообещал Телеведущий. – Ты только отвали подальше!
– Не вопрос, – соглашался Петрович. – Но куда я тебе отвалю – мы ведь, это самое, в лодке.
– Ну, тогда сядь рядом с Профессором и, как и он, выключи моргалку, – порекомендовал Александр.
Драйвер его рекомендации, однако, не последовал. Вместо этого он подошел к Мите и сказал:
– Ты, кажется, хотел, чтобы я тебе рассказал о Границе? Ну так пойдем на бак. Не будем мешать великому рыболову и утомленному солнцем профессору.
Теперь самое время вернуться к Хельги.
В праздности он прожил у Асы два лета и одну зиму. А со второй зимы стал замечать, что Аса все реже приглашала его в свою женскую комнату. Это стало происходить с того момента, когда при дворе Асы появился молодой Олав, сын Эйрика, конунга Хордаланда. Через некоторое время этот Олав стал первым исчезать с пира, а Хельги после того, как тот исчезал, никогда не водили по подземному коридору в фрюстюгу агдирской правительницы.
Хельги решил воспользоваться случаем. Выбрав благоприятный момент, он обратился к своей покровительнице и сказал ей:
– Скоро мне минет двадцать лет. И думается, самое время попробовать, не пошлют ли мне боги удачу и счастье, которыми пользуются сыновья Рагнара.
Аса ему ничего не ответила. Но вечером призвала к себе в женскую комнату.
А утром, перед тем как расстаться, говорит:
– Сходи к причалам и выбери себе корабль.
Хельги выбрал себе боевой корабль средней величины, однако с высоким бортом, из крупного леса и с драконьей головой на носу.
Аса его выбор одобрила и пообещала подобрать надежных людей.
Когда же Хельги вновь провели по подземному коридору, он на следующее утро попросил Асу:
– Разреши, чтобы со мной на своих кораблях ходили Сульки и Соти, мои названные братья.
Аса опять промолчала. Но скоро из Рогаланда прибыли с кораблями конунговы сыновья Сульки и Соти.
Как говорится, краток час у молвы. Еще не растаял снег, когда к Хельги пришел дружинник его отца Атли Толстый, и он вместе с другими семью молодцами попросился к Хельги в команду.
Хельги и тут обратился за разрешением к своей благодетельнице.
– А мои люди, которых я тебе дала, тебя не устраивают? – нахмурилась Аса.
– Когда я лишился отца и матери, эти люди хотели остаться при мне. А Эйвинд Кривой Рот нам отказал. Вот что меня и тогда не устраивало, и теперь не устраивает, – улыбнулся ей Хельги.
– Сказано и разумно, и благородно, – ответила Аса и дала разрешение.
Таким образом, помимо людей Асы в команду Хельги вошли два его друга, Кари и Вестейн, а также Атли Толстый и семь человек, которых он привел с собой.
Когда наступила весна, прошел лед на водах, зацвели деревья, поднялась трава на полях, Хельги, Сульки и Соти на трех кораблях снарядились в поход.
Аса пришла провожать их к причалам.
Прощаясь с ней, Хельги сказал:
– Прими от меня благодарность, мудрая и справедливая женщина. Молю тебя, пошли с нами свою удачу!
– Моя удача всегда с теми, кого я воспитала, – ответила Аса.
Удача и вправду не оставляла Хельги и его спутников. Целый год они плавали по Восточному морю, вдоль северного его побережья, промышляя в шведских шхерах от Скани до озера Лёг, которое ныне зовется Меларен. Со шведами в ту пору у Асы и ее сына Хальвдана отношения были недружественными.
Сражаясь, Хельги обычно держал в правой руке меч и в левой руке копье, а сзади со щитом стоял кто-то из дружинников его отца, иногда – два дружинника со щитами.
Ни посреди волн и утесов, ни в трудных положениях на суше Хельги было незнакомо уныние или растерянность.
Готовясь к опасному предприятию, Хельги обычно призывал к себе счастье и остерегался говорить о бедах.
Подплывая к берегу, он всегда снимал драконью голову, чтобы не обидеть духов земли. И на его корабле гибло и бывало ранено меньше людей, чем на корабле Соти, который часто забывал снять звериную морду.
Побежденных и безоружных врагов Хельги никогда не казнил и своим побратимам советовал этого не делать.
Больше всего Хельги любил меряться силами с другими викингами, победу над ними считая самой почетной.
