Молот Тора полностью

Считалось у них, что всем Эрином с древнейших времен управляет ри руирех, король верховных королей. На холме Тара в графстве Мид, их древнем святилище, на пиру Тары, в Медовом покое, на камне Фаль этот король королей венчается с самой Ирландией, и ему подчиняются другие верховные короли, а тем, в свою очередь, – третьестепенные короли отдельных областей, которых насчитывалось несколько десятков, а некогда не менее сотни. На деле же на титул короля королей претендовали многие верховные короли, и никому из них не удавалось объединить весь остров под своей властью. Между королями первого, второго и третьего разряда непрестанно велись войны. Знающие люди подсчитали, что ирландские короли нападали друг на друга в три раза чаще, чем норманны нападали на них. Многие ирландские короли принимали сторону чужеземцев и таким образом пытались свести счеты со своими врагами или отнять земли у тех, кого совсем недавно называли друзьями.

Хотя все их короли считали себя христианами, некоторые из них не церемонились с храмами и монастырями. Про одного из них в их же книгах говорилось, что он сжег монастырей и церквей больше, чем все викинги вместе взятые.

Народ их и в хорошие годы жил бедно, и многие нищенствовали. Пряжки и кольца они носили железные. К золоту и серебру относились без уважения, предпочитая им корову или овцу. Монет они вовсе не знали.

Много лучше их жили фингаллы, поселившиеся в северной части острова. У ольстерского фингалла, с которым Хельги довелось познакомиться, в хозяйстве имелось шесть строений: жилой дом, амбар, зерносушилка, свинарник, коровник и овчарня. У него было двенадцать коров, два быка, шесть буйволов, двадцать свиней и двадцать овец.

Хотя фингаллы и отличали себя от лохланнов, но граница между ними быстро стиралась. Виной тому были женщины. Они, особенно молодые, приставали к лохланнским воинам, различными уловками пытаясь обратить на себя их внимание и стать их возлюбленными и женами. Норманны обычно следили за своей внешностью, красиво одевались, расчесывали волосы, выгодно отличаясь от местных мужчин. И те завидовали им и говорили, что лохланны нарочно моются в бане, часто меняют белье и даже используют краску для лица и для глаз, чтобы разрушить целомудрие ирландских женщин.

Чаще всего в этом обвиняли викингов монахи.

С ними Хельги имел возможность познакомиться, побывав и в Армаге, и в Клонмакнойсе, и на острове Айона. Эти главные ирландские святилища Олав запретил трогать и несколько раз посылал Хельги защищать их от разграбления.

Хельги узнал об их давно умерших жрецах, которых почитали и в трудную минуту призывали не только по всей Ирландии, но также среди бриттов, скоттов и англов. Одного из них звали Патриком, и его считали покровителем Эрина. Другого звали Колумбой. Именно он вместе с двенадцатью учениками основал монастырь на Айоне и оттуда обращал в свою веру дикарей-пиктов.

Хельги также узнал, что с давних времен большие монастыри наравне с королями управляли народом. У крупного монастыря были свои угодья с изрядными богатствами, многие церкви и туата – как бы свои королевства. У каждого туата был верховный жрец, или главный епископ, который назначал других жрецов, а иногда и королей свергал и возводил на престол.

Хельги теперь убедился в том, что тех, кого он когда-то считал колдунами, на самом деле были учеными людьми. С помощью письмен, совсем не похожих на руны, они записали множество саг, украсив их цветистыми рисунками. Они давно записали свои законы, а также законы других народов.

Когда Хельги охранял их монастырь, один из монахов, который знал разные языки и хорошо говорил на языке северных народов, читал Хельги те саги, которые они называли историей, а также их саги о Белом Христе, о его чудесах, учении и мучительной смерти. Жрец этот и Хельги пытался обратить в свою веру. Но Хельги запретил ему вести с ним подобные разговоры. Он остался верен своим богам. Он не желал приносить себя в жертву, как их Белый Бог. Умерев в бою, он мечтал попасть в Вальгаллу и там встретить своих погибших родителей и других своих доблестных предков. К тому же, разговорившись с монахом, Хельги обнаружил, что при всей своей учености тот не отличал удачу от счастья и долю от участи и мало что мог поведать о том, из чего складывается и состоит судьба человека, какую роль в этой судьбе играют его предки, их и его духи-спутники, можно ли их укрепить своими собственными поступками, и если можно, то как это сделать, чтобы взрастить удачу и умножить славу. На все эти расспросы монах отвечал рассуждениями о промысле бога, о его трехликом величии и о ничтожном бессилии человека. Короче, попусту болтал языком, хотя и красноречиво.

Тем не менее Хельги сделал для себя несколько выводов, казавшихся ему важными:

У каждого народа своя вера, и с этим надо считаться, если не хочешь, чтобы с тобой случилось то, что когда-то произошло с Торгильсом, сыном Готреда.