— Мне не удалось поговорить с вами в пути, Норт. Но я хотел сказать вам… Неприятностей с проклятой Компанией не будет. Я бросаю их гнусную шайку и буду свидетельствовать, что Алина действительно купила корабль. Дела против нее они поднять не смогут.
За сокровищем явилась вооруженная охрана и бронированная машина. Норт следил за погрузкой, ощущая странное отсутствие волнения.
Сидней вернулся к нему, стоявшему в лунном свете подле корабля. В правильных чертах молодого офицера была нерешительность.
— Норт, есть еще кое-что, о чем я должен сказать вам. Мы с Алиной…
Норт слабо улыбнулся и кивнул:
— Я знаю, Сидней. Мне давно уже ясно, что вы любите друг друга…
Джон Норт остался один в лунном свете у исцарапанного борта безмолвного «Метеора».
Он медленно зашагал через порт к стройной, залитой лунным светом колонне Памятника Пионерам Космоса. Дул порывистый сильный ветер; он доносил звуки подготовки к отлету венерианского лайнера — музыку и смеющиеся голоса пассажиров, празднующих свой отлет в ближайшем кафе.
Но Норт не слышал ничего этого. Он не помнил, как очутился перед высокой колонной, ее сверкающие грани уходили в небо, завоеванию которого для человечества он посвятил всю свою жизнь. Он никогда не чувствовал себя таким одиноким, как в этот миг.
Он вспомнил тот день, когда они приземлились здесь, вернувшись с Кэрью из второго перелета. Он вспомнил шумную толпу, яркое солнце, улыбки и шутки Майка Коннора, высокую молодую фигуру Уайти, возвышавшуюся над всеми…
Норт наклонился, пытаясь прочесть имена, начертанные золотом на пьедестале, — имена тех, кто летал с Джонсоном, и Кэрью, и Венци. Там было и его имя, но он не искал его. Он читал бессмертные имена великих пилотов, и каждое имя вызывало призраки, окружавшие его в эту бурную ночь.
Джезон Питерс:
«…и никто не сможет помешать мне еще раз попасть в пространство…»
Майк Коннор:
«…вот так я всегда хотел умереть — с бокалом вина из рук красивой девушки…»
Харлей Стини:
«…Я был хорошим пилотом, неправда ли?»
Уайтман Джонс:
«Джонни»
Больше читать он не мог. Горло у него свела судорога, глаза застилало.
Кто-то схватил его за рукав.
— Моряк!
Он взглянул на лицо Новы, белое и напряженное в лунном свете.
— Моряк, я не могу оставить вас, я знала, что вы сюда придете, — сдавленно проговорила она.
Ветер донес до них звуки далекой песни. Это была старая песня — гимн тех сильных людей, кто открывал миры.
«Мы построим лестницу до звезд!…»
Норт взглянул на золотые имена на пьедестале, голос у него обрывался:
— Они построили лестницу до звезд. Нова. А теперь они погибли, погибли и забыты… Но я верю: время их славы еще придет! Я верю…
— Моряк, не надо… — Нова плакала, прижимаясь к нему. — Я знаю, что вы чувствуете, но вы не одиноки. Я всегда буду с вами, моряк, если вы только захотите…
— Но, Нова… — Он удивленно взглянул в ее заплаканные глаза.
— Я знаю, что я только глупая девчонка… — начала она.
— Вы самая храбрая и красивая девушка, какую я только встречал, — ответил он. — Но я стар…
Она спрятала лицо у него на плече. И Норт почувствовал, как странная теплота растопила ледяную боль в его груди. Он обнял ее, озаренную лунным светом.
Венерианский лайнер поднимался с громовым грохотом дюз, вздымаясь к зениту на огненных столбах взрывов. И сверкающая металлическая колонна казалась крохотной рядом с пламенным великолепием этого огромного, более прочного памятника.
Шесть лет назад нам с Эриком Ли не было и шестнадцати. Мы жили в маленьком городке во Флориде, на берегу Атлантики. Как-то жарким летним утром мы с ним отправились на побережье. Море — раскалённое, бирюзовое — лениво накатывалось на острые кораллы, тянувшиеся вдоль берега.
Наконец я остановился, стянул рубашку и объявил:
— Пойду охлажусь. Ты со мной?
Эрик нахмурился, помрачнел, беспокойство явно читалось во взгляде его чёрных глаз.
— Не пойду, Фрэнк...
— Пошли, — нетерпеливо повторил я. — Твой отец ничего не узнает. Почему он запрещает тебе плавать?
— Думаю, боится, что утону или случится что-то в том же духе, — ответил друг. — В любом случае он взял слово, что я и близко к воде не подойду.
— Наверное, он не в себе, если взял такое обещание, —усмехнулся я, сбрасывая сандалии.
Джон Ли и в самом деле был самым эксцентричным из жителей Стоктона. Тощий мужчина лет пятидесяти, он приехал вместе с сыном в наш городок несколько лет назад. Построил небольшой домик на северной оконечности, неподалёку от бухты. Он всегда был спокойным и вежливым, но, разговаривая с ним, вы сразу замечали, что этот человек не слишком-то обращает на вас внимание, словно постоянно думает о чём-то ещё. Эрика тоже отчасти считали «не от мира сего». Пожалуй, я был его единственным приятелем.
Однако в то утро я немного злился на Эрика и мне в голову пришла озорная мысль.
— Иди сюда, — сказал я, стараясь выглядеть совершенно невинным. — Посмотри, что тут.
Эрик, ничего не подозревая, подошёл к коралловому обрыву. У его ног раскинулась лагуна глубиной в несколько футов. Сделав вид, что собираюсь нырять, я схватил Эрика за плечи и столкнул в воду.
