Но моя морская жена увядала на глазах. Я видел, как медленно, месяц за месяцем тают её силы. Иногда ей становилось нехорошо, и в такие минуты она предпочитала оставаться одна. Наконец как-то вечером, она уплыла и не вернулась. Проходила одна ночь за другой, но она так и не возвращалась. Я обезумел из-за страха, но ничего не мог поделать.
Потом она вернулась ко мне в последний раз. В ту ночь в небе светила полная луна и море напоминало огромное озеро расплавленного серебра. По крайней мере с берега, где я стоял, мне казалось именно так. И когда я увидел жену, плывущую среди невысоких серебряных волн, я заметил, что она держит что-то в руках. Это был крошечный ребёнок, который дышал под водой точно так же, как его мать. Это был наш сын.
Она умерла... Аты, Эрик, остался жив. Вместе с тобой я покинул Мартинику, чтобы ты никогда не узнал, что отличаешься от других. Думал, так будет лучше. И поэтому приехал сюда. Я запретил тебе подходить к воде. Может быть, мне стоило увезти тебя с побережья. Но... Я не мог покинуть море. Оно словно притягивало к себе, напоминая о твоей матери...
Теперь, Эрик, ты узнал правду. Ты, возможно, первый и единственный человек, совместивший в себе способности двух народов. Но если люди узнают, что ты способен жить и дышать под водой, отти могут решить, что ты балаганный уродец.
— Я не скажу никому, отец, — пообещал он. — Ноя могу снова купаться... теперь, когда всё знаю? Ты даже представить себе не можешь, как это удивительно — плавать под водой! Прохладно, умиротворённо и... ты отпустишь меня?
Джон с грустью посмотрел на переполненное надеждой лицо сына.
— Понимаю, что ты чувствуешь, — это кровь морского народа, она зовёт тебя в море. Но никто не должен знать о твоих способностях. Обещаешь?
— Обещаю! — воскликнул мальчик.
Так для Эрика началась новая жизнь.
Теперь большую часть времени он проводил в море. Вскоре он понял, что может находиться под водой бесконечно долго, изучая новый мир.
Мальчик скользил между высокими странными зарослями зелёных и золотистых водорослей, которые колыхались в такт подводным течениям. Вокруг плавали креветки и морские коньки, сверкающими молниями проносились косяки кефали.
Эрик подолгу сидел в изысканном саду, где ветви «деревьев» напоминали пурпурные рога, оплетённые яркими морскими анемонами, которые медленно раскрывались и закрывались. Здесь ползали крабы и морские звёзды. Тут и там сновали алые рыбы-белки и сверкающие как бриллианты рыбы-ангелы. А иногда над головой неспешно проплывала большая зелёная морская черепаха.
Случалось, что налетал шторм, ломая и смывая кораллы, он уносил их в бушующей пене. Если шторм заставал его в море, Эрик предпочитал прятаться в тёмных морских глубинах.
В день семнадцатилетия Эрик спросил у отца:
— Как думаешь, где они живут?
Джон сразу понял, кого имеет в виду
сын.
— Должно быть, прячутся где-то там, на востоке, в глубинах океана.
— Хотелось бы встретиться с ними, — чуть поколебавшись, заявил Эрик. — Они ведь похожи... на меня.
— Нет! — безапелляционно объявил отец. — В твоих венах течёт кровь морского народа, но ты не один из них. Так что выбрось эти мысли из головы.
Эрик больше не говорил на эту тему с отцом, поскольку видел, что подобные разговоры того огорчают.
После смерти отца Эрик заколотил окна и двери маленького дома, пошёл на берег и прыгнул в воду. Он взял с собой только пояс с длинным острым ножом — единственное, что могло понадобиться в пути.
Он поплыл на восток, ориентируясь по солнцу. Каждый час Эрик останавливался, отдыхал, поднявшись на поверхность, давая мускулам и телу расслабиться. Дважды за день юноше удалось выловить небольших рыбок. Он давно уже научился питаться сырой рыбой. В пресной воде он не нуждался, испытывая жажду только на берегу.
Ночью Эрик спал, свернувшись клубочком, уткнув голову в колени, плавая под водой у самой поверхности, покачиваясь на тёплых мягких волнах. Дважды он просыпался в ту ночь.
Первый раз Эрик сразу почувствовал: что-то не так, — и, открыв глаза, обнаружил, что к нему подбираются две белые акулы. В тот же миг он выхватил нож, приготовившись встретить незваных гостей. Он и до того убивал акул и барракуд, так как мог плавать столь же быстро, как они, а человеческий разум и нож давали ему несомненное преимущество в подобной схватке. Но разбудившая его парочка, словно почувствовав, что перед ними опасный противник, развернулась и исчезла.
Второй раз он снова проснулся от сильной вибрации, источник которой, судя по всему, находился совсем рядом. Вынырнув на поверхность, он увидел тёмную гладь океана под низко нависшим небом, ряды сверкающих иллюминаторов и залитые светом палубы круизного лайнера, медленно проходившего мимо. Эрику показалось, что сама гладь океана вибрирует в такт танцевальной музыке, доносившейся с верхних палуб.
Эрик лишь приблизительно знал, куда держать путь. По его расчётам, он уже находился в тех краях, где обитал морской народ, но пока не замечал никаких признаков его присутствия.
