Когда собрались (на заседание Президиума), я вижу, что Жукова нет. Маленков говорит: “Я предлагаю изменить повестку дня и обсудить вопрос относительно грубого нарушения коллективности руководства. Стало совершенно невыносимо... Председательствующим предлагаю Булганина”. — “Пожалуйста!” — с театральным жестом произносит Хрущев. И Булганин сел председательствовать... Мыс Жуковым много говорили: невозможно же, куролесит, ничего не понимает, во все лезет... Когда Жуков приехал на заседание, сел рядом со мной — мы всегда сидели вместе на заседании Президиума.
Я уже не помню порядок выступлений, но все говорили, что стало невыносимо работать, все нарушено, ни о каком коллективном руководстве не может быть и речи, и каждый
перечислял, в какой области и как Хрущев куролесит, какой вред это приносит. Он сидел, подергивался.
Но никто не предлагал Хрущева репрессировать. Сказали: “Вот Хрущев говорил, что все критикуют сельское хозяйство, есть предложение назначить его министром сельского хозяйства, оставив его членом Политбюро” (в то время — Президиума ЦК. —
Когда дошла очередь до меня, я говорил долго. И начал с того, что советский народ и партия заплатили большой кровью за культ личности Сталина... И что же? Прошел небольшой срок, и снова то же самое видишь. Я стал перечислять. Появился новый диктатор».
Тут, по уверению Щепилова, между ним и Никитой Сергеевичем состоялся примечательный диалог.
— Сколько вас учили? — перебил Шепилова Хрущев.
— Я много учился, я дорого стою народу... — не без гордости заметил Дмитрий Трофимович.
— А я одну зиму у попа за пуд картошки учился! — раздраженно бросил Никита Сергеевич. Впрочем, не исключено, что он втайне даже гордился тем, что его образование ничего и никому не стоило. Промышленную академию, где он больше занимался партработой, Хрущев, очевидно, солидным учебным заведением не считал. Однако, существенно уступая тем же Молотову и Маленкову в образовании, Никита Сергеевич превосходил их на голову энергией и решительностью, поэтому-то и одержал победу.
— Так что же вы претендуете на то, что вы знаток и металлургии, и химии, и литературы? — съехидничал Ше-пилов.
На это Хрущев не нашелся что ответить.
По свидетельству Д. Т. Шепилова, на Президиуме Булганин говорил:
«У меня, когда я уезжал, перекопали весь двор, проложили провода подслушивания...»
Другие участники антихрущевской оппозиции тоже жаловались на прослушку, на слежку, обвиняли Хрущева в фактическом восстановлении сталинизма.
