– Вам туда, – сказал Колин. – Тик отвезёт тебя назад на одном из…
– Да ни за что, – запротестовал сзади Тик.
– Это ведь очень просто. Как будто работаешь с декой. Что в данном случае одно и то же…
С Маргейт-роуд прилетели раскаты смеха и пьяные голоса, за которыми последовал звон бутылки, разбившейся о кирпичную стену.
Зажмурив глаза, Кумико неподвижно сидела в кресле и вспоминала, как планер взмыл в голубое небо и… и что-то ещё.
Зазвонил телефон.
Глаза девочки тут же распахнулись.
Выпрыгнув из кресла, она промчалась мимо Тика, оглядела стеллажи с оборудованием в поисках телефона. Нашла его наконец и…
– Домосед, а, домосед, – сказала Салли издалека; её голос пробивался сквозь мягкий прибой статики, – что там у вас, чёрт возьми, происходит? Тик? С тобой всё в порядке, приятель?
– Салли! Салли, где ты?
– В Нью-Джерси. Эй. Детка? Детка, что происходит?
– Я не вижу тебя, Салли! Экран пустой!
– Я звоню из автомата. Из Нью-Джерси. Что у вас случилось?
– Мне столько нужно тебе рассказать…
– Давай, – сказала Салли, – это ведь моя монетка.
Из высокого окна в дальнем конце чердака было хорошо видно, как горит ховер. Тут до Слика донёсся всё тот же многократно усиленный голос:
– Вы думаете, это чертовски весело, а? Ха-ха-ха, и мы того же мнения! Мы думаем: в вас, ребята, просто тонны сраного веселья, так что давайте теперь повеселимся вместе!
Ничего не видно, только пламя над ховером.
– Мы просто уйдём, – сказала Черри у него за спиной, – возьмём воду, какую-нибудь еду, если она у вас есть. – Глаза у неё были красные, лицо залито слезами, но голос звучал спокойно. Слишком спокойно, на взгляд Слика. – Давай, Слик, что нам ещё остаётся?
Слик обернулся к Джентри, ссутулившемуся на своём стуле перед проекционным столом. Сжимая руками виски, тот вглядывался в белую колонну, вздымающуюся посреди привычной радужной путаницы киберпространства Муравейника. С тех пор как они вернулись на чердак, Джентри ни разу не пошевелился, даже слова не произнёс. Каблук левого ботинка Слика оставлял на полу нечёткие тёмные следы – кровь Пташки; он наступил в лужу, когда они пробирались через цех Фабрики.
– Не смог сдвинуть с места остальных, – сказал вдруг Джентри, глядя на лежащий у него на коленях пульт дистанционного управления.
– Просто у каждого свой пульт, – ответил Слик.
– Пора спросить совета у Графа, – сказал Джентри, бросая пульт Слику.
– Я туда не пойду, – ответил Слик. – Иди сам.
– Нет необходимости, – отозвался Джентри, набирая что-то на встроенной в верстак клавиатуре. На мониторе возникло лицо Бобби Графа.
Глаза Черри широко распахнулись.
– Да скажите же ему, – начала она, – что ему скоро хана. Так и будет, если его не отсоединить от матрицы и не отправить прямиком в реанимацию. Он умирает.
Лицо Бобби на мониторе застыло. За его спиной резко обозначился фон: шея чугунного оленя, высокая трава с пятнами белых цветов, толстые стволы старых деревьев.
– Слышишь, ты, сукин сын? – заорала Черри. – Ты умираешь! В лёгких у тебя всё больше и больше жидкости, кишечник не работает, сердце летит ко всем чертям… От одного твоего вида меня блевать тянет.
– Джентри, – сказал Бобби; его голос из крохотного динамика в боковой панели монитора был едва слышен, – я не знаю, какой тут у вас расклад, ребята, но я организовал небольшую диверсию.
– Мы так и не проверили мотоцикл. – Черри обняла Слика за плечи. – Даже не пошли посмотреть. Может, он на ходу.
– Что это значит – «организовал небольшую диверсию»? – освобождаясь от её рук, спросил Слик и уставился в монитор.
– Я ещё работаю над этим. Я ввёл новый маршрут в программу автоматического грузовоза «Борг-Уорд», который недавно вылетел из Ньюарка.
Слик оторвался от Черри.
– Ну что ты сидишь, сделай хоть что-нибудь! – заорал он Джентри.
Тот поднял глаза, но в ответ лишь медленно покачал головой. Слик почувствовал первые признаки приближающегося синдрома Корсакова – отшелушиваясь, теряли очертания и исчезали крохотные частички памяти.
– Он не хочет никуда идти, – ответил за ковбоя Бобби. – Он нашёл Образ. А теперь просто хочет посмотреть, во что всё это выльется. Каков будет конец. Есть люди, которые едут к вам. В некотором смысле друзья. Они освободят вас от «алефа». А я пока по возможности займусь этими сукиными детьми.
– Не собираюсь я тут торчать, чтобы смотреть, как ты подыхаешь! – взвыла Черри.
– А тебя никто и не просит. Мой вам совет – выбирайтесь отсюда. Дайте мне двадцать минут, и я отвлеку их от вас.
Никогда ещё Фабрика не казалась такой пустой.
