Левая рука человечка взлетела от плеча вертикально вверх и начала медленно вращаться, кисть по-прежнему оставалась сжатой в кулак. Кумико услышала, как что-то хрустнуло – кость или, может быть, сустав, – и Тик закричал.
Её мать рассмеялась.
Кумико ударила мать по лицу. Удар отозвался в её руке резкой и очень реальной болью.
Лицо матери дрогнуло, превращаясь в чьё-то чужое. Лицо гайдзинки с широким ртом и тонким, острым носом.
Тик застонал.
– Чудесная картинка, доложу я вам, – раздался вдруг голос Колина.
Кумико повернулась и увидела его сидящим верхом на лошади с охотничьей литографии – на стилизованном графическом воспроизведении вымершего животного. Грациозно выгнув шею, лошадь подошла ближе.
– Простите, что задержался. Мне потребовалось некоторое время, чтобы отыскать вас. Это – восхитительно сложная структура. Что-то вроде карманной Вселенной. Я бы сказал: тут всего понемножку. – Он натянул поводья.
– Игрушка, – сказало нечто с лицом матери Кумико, – как ты смеешь разговаривать со мной?
– По правде говоря, смею. Вы – леди 3-Джейн Тессье-Эшпул, или, точнее, бывшая леди 3-Джейн Тессье-Эшпул, до недавних пор жившая на вилле «Блуждающий огонёк», а совсем недавно безвременно ушедшая из жизни. А эту довольно удачную декорацию токийского парка вы только что выудили из воспоминаний Кумико, не так ли?
– Умри! – Женщина выбросила вверх белую руку, с её ладони вспорхнула фигурка, сложенная из листка неона.
– Нет, – сказал Колин, и журавлик распался; призрачные обрывки пронеслись сквозь Колина и растаяли. – Не выйдет. Извините. Я вспомнил, что я такое. Нашёл те байты, которые были запрятаны в блоках для Шекспира, Теккерея и Блейка. Я был модифицирован специально для того, чтобы помогать советом и защищать Кумико в ситуациях гораздо более опасных, чем те, какие только могли вообразить мои первоначальные конструкторы. Я – тактическое устройство.
– Ты – ничто.
У её ног зашевелился Тик.
– Боюсь, вы ошибаетесь. Видите ли, 3-Джейн, здесь, в этом вашем… капризе, я столь же реален, как и вы. Понимаешь, Кумико, – сказал он, спрыгивая с седла, – загадочный макроформ Тика – на самом деле куча мала очень дорогих биочипов, соединённых в определённом порядке. Что-то вроде игрушечной Вселенной. Я пробежался по ней вверх-вниз, и здесь, безусловно, многое стоит посмотреть, многому поучиться. Эта… женщина – скажем так, если уж мы решили относиться к ней как к человеку, – создала её в трогательном стремлении – о нет, даже не к бессмертию, а просто чтобы сделать всё по-своему. Подчинить всё своим узким, навязчивым и исключительно ребяческим желаниям. И кто бы мог подумать, что предметом жесточайшей и так мучительно снедающей её зависти станет Анджела Митчелл?
– Умри! Ты умрёшь! Я тебя убиваю! Сейчас же!
– Попытайтесь ещё раз, – предложил Колин и усмехнулся. – Видишь ли, Кумико, 3-Джейн знала о тайне Митчелл, о тайне её взаимоотношений с матрицей. Было время, когда Митчелл обладала потенциалом… ну… она могла стать центром всего… Впрочем, эта история не стоит того, чтобы в неё вдаваться. А 3-Джейн просто ревновала…
Фигура матери Кумико качнулась дымком и растаяла.
– О, дорогая, – сказал Колин, – боюсь, я утомил нашу леди. Наша с ней пикировка – нечто вроде позиционной войны; только на уровне командных программ. Ситуация патовая. Разумеется, временно; я уверен, она без труда оправится…
Тик тем временем поднялся на ноги и принялся осторожно массировать руку.
– Господи, – выдохнул он, – я уже было решил, что она мне её оторвала.
– Она это и сделала, – сказал Колин, – но, уходя, так злилась, что позабыла сохранить эту часть конфигурации.
Кумико, сделав несколько шагов, подошла к лошади. Вблизи она и вовсе не походила на настоящую. Девочка коснулась лошадиного бока. Холодный и сухой, как старая бумага.
– И что нам теперь делать?
– Убираться отсюда. Пойдёмте, вы, оба. По коням! Кумико – вперёд. Тик – назад.
Тик с сомнением поглядел на лошадь:
– Сесть на это?
Больше в парке Уэно они никого не видели, хотя и скакали какое-то время в сторону зелёной стены, постепенно приобретавшей черты очень не японского леса.
– Но мы же должны быть в Токио, – запротестовала Кумико, когда они въехали в лес.
– Здесь всё обрывками, – сказал Колин, – хотя вполне могу представить, что если поискать, то отыщется и какой-нибудь Токио. Однако, думается, я знаю точку выхода…
Тут он стал рассказывать ей о 3-Джейн, о Салли, об Анджеле Митчелл. И всё это было очень странным.
На дальней стороне леса деревья казались просто огромными. Наконец они выехали на поле, заросшее высокой травой и полевыми цветами.
– Смотрите, – сказала Кумико, увидев сквозь ветви высокий серый дом.
– Да, – отозвался Колин, – оригинал находится где-то на окраине Парижа. Но мы почти на месте. Я имею в виду точку выхода…
– Колин! Ты видел? Женщина. Вон там…
– Да, – сказал он, не давая себе труда повернуть голову, – Анджела Митчелл…
– Правда? Она здесь?
– Нет, – ответил он, – пока ещё нет.
И тут Кумико увидела планеры. Очаровательные, похожие на стрекоз конструкции подрагивали на ветру.
