Зомби-апокалипсис, восстание демонов – от подобных перспектив все сомнения развеялись, и Мона отважно шагнула вперед. Ведьминский огонь в ладонях клокотал, настолько концентрированный, что напоминал магму. Всполохи энергии танцевали по ее рукам, после чего с шипением гасли в тумане. Никакие заклятия не могут противостоять чистому колдовству, это единственное, чему под силу разрушить любое заклинание, снять любое проклятие и стереть с лица земли любую жизнь. Все ведьмы носили в себе эту искру – чистейшую энергию из ядра матушки-земли. Как правило, чтобы уловить ее, требовалась практика, однако магическая травма Моны связывала девушку с глубинами собственной души. Она умела уничтожать. Она хотела уничтожать. Прямо здесь и сейчас.
Послав краткую молитву Праматери, Мона со всей силы метнула магический шар в середину огромного зала. Он полетел прямо в середину пентаграммы, и весь магазин тут же осветила пронзительно-фиолетовая вспышка.
– Уходим, – закричала Мона, хватая за руку Пенни, и они рванули обратно на улицу, чудом не споткнувшись о выступ. Под торопливыми шагами трескалось стекло.
Дриада нырнула за угол, чтобы спрятаться за стеной, а Мона встала перед витриной и вытянула руки. Если не сдержать это адское пламя, оно заберет с собой не только магазин. Но выбора у них не было: пожар в доме противв зомби-апокалипсиса. Поскольку о неудаче не могло быть и речи, Мона рассчитывала только на успех. «К черту все косяки!»
Ослепительно-белый всполох – ядро энергетического шара выпустило заряд. Завязанные на заклинании чары распались. Ведьмовская магия взорвалась лучами света и поглотила пентаграмму. Послышался страшный грохот, опять содрогнулась земля – на это раз от сил Моны. Пылающий ад волной пронесся по универмагу, испепеляя все на своем пути. В сторону Моны хлынула ударная волна. Она решительно держала руки над головой, готовая поймать магию. Скрип. Треск. Рокот. Жар. В ушах звенела пожарная сигнализация. Сила ударила в руки, и в тот же миг Мона подумала, что ее сейчас охватит огонь, но пекло остановилось, коснувшись кончиков пальцев.
Яркое пламя заполнило собой всю витрину. Казалось, что стекло вновь отделяло «Woolworth» от реальности. Одна лишь сила воли Моны гарантировала, что разрушения ограничатся лишь внутренним пространством магазина. Девушка чувствовала, как под ладонями бурлит энергия, как будто она дотронулась до самого солнца. Эта необузданная сила подчинялась ей. Впрочем, тушить этот хаос придется кому-то другому.
– Тебя даже на один вечер нельзяоставить одну. – Очевидно, этот кто-то уже стоял позади Моны.
Она быстро оглянулась через плечо. Вид у Бальтазара был слегка помятый, брюки сидели кривовато, а отпечатки складок на лице подсказывали, что еще секунду назад архидемон дремал на диване. Взлохмаченные волосы смотрелись чертовски хорошо.
– Ха, туман! Он рассеивается, – торжествующе выпалила Мона. – Н-не мог бы ты? – Она кивнула на объятый огнем «Woolworth». Бальтазар, устало моргая, уставился на пожар, который тем временем, как оголодавший зверь, пожирал систему пожаротушения. Причем форма языков пламени действительно напоминала рты. – Я имею в виду, не мог бы ты его потушить, пожалуйста? – О, точно. Конечно, – пробормотал он, параллельно зевая.
Грудь демона прижалась к затылку Моны, когда он потянулся к ее запястьям, а потом взял на себя то, с чем девушка еще не освоилась: Бальтазар управлял ее колдовством.
– У тебя это выглядит так легко, – притворно пожаловалась Мона и рассмеялась.
На нее в полную силу обрушилась волна облегчения, и теперь все эмоции разом грозили захлестнуть хозяйку. Страх, радость, смелость, паника. Вернулась дрожь в коленках, и Мона сразу ощутила потребность упасть в объятия Бальтазара. В кольце его рук Мона всегда чувствовала себя в безопасности, несмотря на то, что едва ли не наслаждалась своей храбростью перед лицом опасности. Но только
Бальтазар поцеловал девушку в щеку и прижался к ней.
– Не объяснишь, почему ты сожгла «Woolworth», милая? – шепнул на ухо, заканчивая тушить огонь. Пожар затихал.
– Эм…
– Надеюсь, за это тебя не отправят снова под суд.
– Н-нет, – пробормотала Мона. Ответственность за операцию явно лежала на Сабине Сабинсен и Мартине Ван Хельсинге, а Мона просто исполняла приказы, так ведь? – Остальные…
Она резко развернулась к Бальтазару. Однако сейчас, после того как рассеялся туман, прежде такая большая пешеходная зона опять стала казаться маленькой. От «Woolworth» Мона сумела различить грузовик и невредимого Бориса, который вместе с Гнагом осматривал то, что осталось от зомби.
А еще мясную лавку, перед которой стоял огромный… Ей пришлось присмотреться повнимательнее. В первом гиганте определенно угадывалась нежить, но второй…
– Оборотень, – в недоумении прошептала ведьма, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы узнать Ван Хельсинга.
