Действительно, она никогда не сердилась на своего ребенка, что бы тот ни вытворял… и странно, что заметила это лишь сейчас. Тиффи очень старалась, только с волнением все еще плохо справлялась. То, что Мона первоначально принимала за нормальное поведение гибридного животного, в итоге оказалось реакцией на стресс, за которую она не хотела ругать Тиффи в таком возрасте. Малышка потеряла родителей, возможно, даже видела это своими глазами. Это травма. А если Мона, как само собой разумеющееся, позволяла своей дочери переживать эмоции, то должна позволить и себе.
– Хотела бы я понять все это раньше, – чуть слышно произнесла она.
– Да все у тебя в порядке. Я только лет в пятьдесят научился этим фишкам с эмоциями и всякому такому, – заявил вампир.
– Эм… после смерти?
– Ага.
– А сейчас тебе сколько лет?
– Уже и не помню, перестал считать. Где-то тысяча восемьсот… сколько-то? Не, момент. Тысяча шестьсот… эмм… – Он поскреб подбородок, очевидно, припоминая дату своего рождения. Поднял руку, посчитал что-то на пальцах, однако в конце концов мотнул головой. – Ну, в любом случае, во многие психологические штучки я въехал только после смерти. Это спасло мне жизнь. – У него между бровями образовались две глубокие складочки, и Влад задумчиво уставился в потолок. – Или нежизнь?
– Жестко, – пробормотала Мона, знакомая только со сведениями из его официальных документов: сам он редко рассказывал о себе.
Влад небрежно махнул рукой:
– Помню, что я был несчастным пареньком. Мои родители явно поладили бы с твоей ма. Я был счастлив вырваться оттуда. Ладно, в гробу – это, наверно, действительно жестко. Так что радуйся, что все разрулила, улиточка.
– Они думали, что ты умер?
– Это сделал дворецкий.
– Что?
В ответ на возмущенный возглас Моны Влад озорно засмеялся.
– Обратил меня, я имею в виду, – добавил он. – Ну и хорошо. Я смог убратьсяподальше от родственников. Стал свободным. И однажды наступило время, в которое я вписался.
Мона поняла. Он говорил не только о шестидесятых, но и о нынешнем времени. Если бы еще мир по-прежнему не стоял одной ногой в прошлом тысячелетии, как мать Моны.
– Но без тебя все выглядело бы иначе, – пробормотал Влад.
Мона удивленно подняла голову:
– Почему?
– Ну, ты и Борис, вы дали мне шанс. И эта Сабинсен. Благодаря ей меня не отгородили от мира. Она меня выслушала… поверила мне, что тот эпизод со строителями был несчастным случаем. – Он стиснул зубы. – Хорошо разбирается в вампирах. Умная женщина.
– Да-да, она такая.
А ведь раньше Мона совершенно иначе думала о своей делопроизводительнице. Строгость часто придавала людям неприступный вид. Госпожа Сабинсен выполняла свою работу, и эта должность требовала от нее принятия трудных решений. Неужели она намеренно приставила Мону к Владу? Внезапно нехватка персонала показалась ей просто отговоркой.
– Спасибо еще раз, улиточка. – Ухмылка Влада вызвала у Моны тихий смех. – И наплюй на дерьмовую ситуацию с матерью.
– Деймо!
– А я-то думала, ее первым ругательством станет «Вот черт». – Мона бережно подняла кроху на уровень глаз. Когда эта маленькая свинка вот так висела у нее на руках, невинно хлопая карими глазками, все огорчения последних последних недель просто улетучивались. – И с твоим папой мы тоже все уладим, – пробормотала она.
– Он тоже позволяет твоей ма трепать ему нервы? – уточнил Влад.
– Неа. Это скорее из-за… да я сама на самом деле не знаю, из-за чего. Носдорфы так на него давят, а он ничего не может сделать. Должно быть, тяжело чувствовать себя связанным по рукам и ногам, когда ты бог.
– Он мог бы заглянуть в гости к Фрейду в аду.
Мона негромко хмыкнула:
– И как кто-то вроде него будет проводить сеансы психотерапии с Бальтазаром? У богов же нет отцовского комплекса.
– Виновата Вселенная? – подкинул вариант Свен, который поставил на стол новую вазу с цветами, но на безопасном расстоянии как от Моны, так и от Тиффи.
– Но вообще-то не такая уж плохая идея. Может, мой психотерапевт что-нибудь об этом знает? Это ведь человеческая проблема, правда? Тогда и решить ее под силу только человеку, – вслух рассуждала Мона.
В конце концов, ее психотерапевт всегда давал правильные советы – просто Мона их не понимала, а вероятно, и не хотела понимать, пока жизнь сама не тыкала ее в это носом. Вот только как уговорить мужа лечь на кушетку психотерапевта?
– Смотри, я подготовил коктейльное меню.
Свен протянул Моне планшетку. Да, верно, изначально она ведь именно за этим сюда и пришла: свадьба, планирование торжества, напитки. Осталась всего пара недель. Рассадкой гостей занимался музей, декорации в египетском зале уже и так имелись, об остальном позаботится Бербель. Небольшой праздник, и все же… Моне снова хотелось испытывать больше эмоций. Впрочем, на этот раз она не была настолько наивна, чтобы пытаться заставить себя их испытывать. Ей тоже срочно необходим сеанс на красном диванчике у ее психотерапевта. А судя по отпечаткам зубов на барной стойке, всему семейству Хасс не помешал бы курс поведенческой терапии.
