Они находились посреди широкой пешеходной зоны с многочисленными маленькими магазинчиками, по которым однозначно стоило бы прогуляться, если бы перед Моной не стоял вопрос жизни и смерти – по крайней мере, по ее ощущениям. Лишь немногие прохожие решились сейчас выйти на улицу, большинство несло тяжелые сумки с покупками. Но никому вес продуктовых запасов на неделю не мешал глазеть на странную троицу, а особенно на Бориса, энергично жестикулирующего во время разговора. Он сегодня надел темный бархатный смокинг. В вечернем свете ткань переливалась сине-зеленым блеском, и он напоминал нарядного павлина на прогулке. Добавьте к этому светлые волосы, которые теперь доходили ему до плеч. Он в полной мере соответствовал клишированному образу ослепительно красивого кровопийцы из голливудских фильмов, хотя происходящее превратилось, скорее, в «Монолог с вампиром»: очевидно, Борис знал бесконечное множество формулировок, чтобы выразить, как сильно он понимает Мону.
– Так что будь уверена, что мы все поддержим тебя и…
– Да-да-да! Все всё поняли! У Моны дерьмовые родители, – оборвав его на полуслове, вспылила Амелия, которая тоже была в курсе, о чем шла речь на самом деле.
Мона застонала.
– Плевать, – прозвучало куда более жалобно, чем она рассчитывала.
Все-таки некоторые вещи не так уж легко отпустить. Несмотря на ссору, она надеялась, что мать подаст признаки жизни. Хватило бы обыкновенного извинения… ведь это так просто. Даже повод был. Мону устроила бы и светская беседа, в которой они бы избегали некоторых тем, во всяком случае сегодня. Но ничего. Совсем ничего. Ее мать даже СМС не прислала.
Разочарование Моны быстро переросло в гнев, а грубый флорист по телефону дал ей отличную возможность выйти из себя. Хотя, может, она и перегнула палку. Вот тебе и здоровый процесс под названием «дать волю чувствам». Она ведь тоже всего лишь человек. Пока. То обстоятельство, что на перевоплощение в нечто божественное уйдет время, а дальнейшие шаги они спланируют только после свадьбы, расстроило Мону довольно сильно, в чем ей не хотелось признаваться.
– Хренов эмоциональный баланс, – буркнула она. – Хреновы человеческие штучки! – Мона чувствовала себя четырехлетним ребенком, который из-за пары конфет бросился на пол в супермаркете.
– И ты еще удивляешься, почему Тиффи столько ругается? – Амелия рассмеялась, а потом ткнула подругу в бок.
– Н-нам нужно вернуться. Это глупо. Церемония вот-вот начнется и… – забормотала Мона.
Вот так стремительно гнев у нее превращался в смирение… смирение и стыд.
– «Вот-вот» – это не «прямо сейчас», – заметил Борис и взмахнул руками, как волшебник.
– Эм? – получился больше вздох, чем привычный Моне звук, которым она выражала растерянность.
– Идем, Мони, заберем твои цветы, – поддержала Бориса Амелия.
Тот махнул рукой вдоль дороги:
– Магазин справа. Предоставляю тебе право ворваться туда с ноги.
Мона медленно проследила взглядом за его жестом. Действительно. Под уже включенными уличными фонарями ярко выделялась зеленая вывеска.
– «Блум Бокс», – вслух прочла она. Вообще-то, дурацкая игра слов в названии этой лавочки должна была послужить ей предупреждением.
На небе уже появлялись первые признаки спокойного весеннего вечера, время близилось к шести часам. Молодой человек в клетчатой рубашке и завязанном на животе фартуке заносил цветы, выставленные перед витриной, обратно в магазин.
– Эм, извините, – пискнула Мона, подхватив одной рукой свое платье, чтобы не споткнуться, и быстро направилась к продавцу. – Подождите!
– Ого, это еще что такое? – Парень даже отпрыгнул.
– Вы господин Шеллер? – Мона подошла ближе и подняла вытянутый указательный палец прямо к его круглому носу.
– Да? – в недоумении откликнулся тот. В руках он держал корзину, которую в этот момент поставил на землю. – Мы говорили по телефону. Вы не нашли мой букет невесты!
Теперь у парня отвисла челюсть.
– Букет невесты, – повторил он. Его брови поднялись так высоко, что скрылись под короткой челкой. Он выпучил глаза, и его взгляд скользнул по Моне, переместился на Амелию, которая встала рядом с ней, а затем и на Бориса, для чего ему пришлось слегка поднять голову. Оторопь сменилась нахмуренным лбом, губы скривились. – Вы… вы…
Вопреки ожиданиям Моны, прозвучало это не с удивлением, а с саркастичным недоверием.
– Хасс[6]! Совершенно верно, – подтвердила она, имея в виду значение своей фамилии.
Продавец фыркнул от смеха. Его покачивание головой щекотало и так расшатанные нервы Моны.
– Ничем не могу вам помочь, госпожа… кхм, Хасс.
– Можно мы хотя бы посмотрим, вдруг букет все-таки там? – произнесла Амелия.
Небрежное пожатие плеч заставило лучшую подругу Моны зарычать, однако господин Шеллер действительно зашел обратно в магазин. Они быстро последовали за ним.
Их встретил и словно заключил в объятия неповторимый аромат, который можно почувствовать только в цветочных магазинах. По крайней мере Моне захотелось сделать глубокий вдох, и на мгновение ее внутреннее беспокойство отступило.
