Тиффи дремала на одном из коричневых кожаных диванов в углу и сосала соску. С другой стороны по-турецки сидел Борис и красил ногти. Чистой воды замещающее поведение, чтобы не метаться по квартире – Моне сейчас только не хватало, чтобы кто-то добавлял ей стресса. Но, конечно же, она была рада его поддержке. Бенико и Кензо уснули, тесно прижавшись друг к другу, на втором диване, в то время как Бен боролся с нервозностью при помощи банки франкфуртских колбасок.
– Будет слишком стереотипно, если нарисовать на указательных пальцах перевернутые кресты? – пробормотал Борис.
Мона оторвалась от окна и повернулась к друзьям. Бен склонился над протянутой ему рукой и критично ее рассматривал.
– Но они же правильно повернуты, – пробубнил он с набитым ртом.
– Что?
Борис тут же снова поднес пальцы к носу. Нахмурившись так, что на лбу образовались глубокие складки, он на мгновение напряженно задумался, после чего вдруг вскинул брови. Судя по всему, соотнес связь перспективы и направления рисунков. Мона с улыбкой покачала головой. Этой парочке всегда удавалось ее насмешить, насколько бы несчастной она себя ни чувствовала.
Мона отошла от окна, вернулась к диванам и села рядом с Борисом.
– Пока ничего? – тут же спросил он.
– Неа. Думаю, такая операция вполне может затянуться.
Она задумчиво смотрела на свой чай с валерьянкой. В надежде успокоиться Мона выпила уже целый литр этого варева, но единственным результатом стало послевкусие кошачьего туалета на языке.
Басы на третьем этаже стихли. Мона подняла голову и бросила взгляд на большие напольные часы, встроенные в перегруженные книжные стеллажи Бальтазара. Уже больше половины пятого. Повисла такая тишина, что Моне казалось, будто она слышит собственное сердцебиение. Даже Бен не чавкал, хотя проглатывал колбаски с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь.
Из-за этого все они жутко перепугались, когда на всю комнату неожиданно загрохотал телефон Моны. Динамики смартфона задребезжали от рева рокера, к которому мгновенно присоединилась Тиффи. Кензо подскочил на диване, уронив с колен Бенико. И тем не менее эльфийка отделалась легче, чем Борис, который получил по лицу колбаской Бена.
Одна Мона просто в шоке сверлила взглядом дисплей.
– Возьми уже трубку! – воскликнула с пола Бенико.
Мона подпрыгнула, как резиновый мячик.
– Н-номер скрыт!
– Может, это комиссар? – предположил Борис.
От слов друга у Моны затряслись руки. Что такого могло произойти, что ей звонил Ван Хельсинг? С ее мужем что-то случилось? Уже очень поздно. Операция вроде этой ни при каких обстоятельствах не должна длиться так долго, верно? Мона ахнула. У нее не оставалось выбора, кроме как сдвинуть в сторону иконку зеленой трубки, чтобы все выяснить. Из-за страшной паники у нее получилось это сделать только со второй попытки. – Да? – прошептала она в микрофон, сражаясь с рвущимся из желудка чаем с валерьянкой.
– Мона! Пожалуйста, не клади сразу трубку! Послушай!
Она едва не выронила смартфон, не в силах поверить в происходящее.
– Этого не может быть, – пробормотала она.
– Пожалуйста, это важно, понятно? Э-это я!
– Филлип, – пискнула Мона.
Она моментально узнала его голос. Потом судорожными движениями положила мобильный на стол и включила громкую связь.
– Я-я не могу дозвониться до Бальтазара… Знаю, он… в гавани и… но старший Носдорф не там. Есть одна проблема! Прошу, ты… ты должна что-то сделать, должна позвонить ему или… Проклятье, я никогда не хотел, чтобы все зашло настолько далеко, поверь мне! Это должно было закончиться! Я достал им детектор, чтобы они нашли что-нибудь другое, но… слишком поздно!
Филлип говорил так быстро, что Мона едва успевала следить за его мыслью, не говоря уже о том, чтобы ее до конца понять. Они с друзьями обменялись встревоженными взглядами. Насторожившийся Кензо встал и уже вытащил собственный смартфон.
– Мона, – снова начал акефал. – Они отнимут твое чудо. Я-я пробовал убедить их, что оно не стоит последующих проблем, но… Клаус не моргнув глазом пожертвует Константином. Своим собственным братом. Пока экстренные службы охотятся на него, Клаус уже на пути… О, клянусь Аидом… – Его голос дрогнул.
– Они не смогут завладеть моим чудом, оно внутри меня! – ответила Мона. Не самый остроумный ответ, но все же лучше, чем ничего. – А-а я тут в полной, абсолютной безопасности.
По крайней мере, она на это надеялась.
– Чудо тебе не принадлежит! – В его тоне вдруг зазвучало раздражение.
У Моны в голове тут же спутались все мысли.
– Эмм… принадлежит? – она немного поколебалась.
– Оно принадлежит фараону, и он может потребовать его обратно. Бальтазар связал его силы с кровью Сонотепа, с его плотью, понимаешь?
Из устройства громко доносился визгливый голос Филлипа, в его словах слышалась настойчивость. Поскольку ему удалось обмануть Бальтазара, он, несомненно, обладал выдающимися актерскими способностями, вот только говорил он так убедительно, что Мона была склонна ему верить.
– Потребовать обратно… но он же… он мертв! – У нее вырвался стон. – Души некромантов, – осенило ее. – Призыв в магазине. Это была проверка!
