Андрус снова тряхнул головой – почему ему в голову опять приходят странные мысли? Какие самки и самцы? Девушки и парни! Откуда звериные мысли? Он что, думает как зверь?
И снова мир изменился, время стало тягучим, как старый мед. Позади слышались голоса – густые, низкие, грохочущие:
- Кааакооой крааасииивеенькииий...жааалкооо...
- Хууудооой кааакооой...иии чееегооо выыы в нееем нааашлиии...
- Хууудооой дааа вееерткииий! Кааак зааавееертииит, кааак прииижмееет...хааа...хааа...хааа...
- Стааавлююю нааа Хееетеееляяя...
- Ооон ууубьееет ееегооо...
- Аааандр дееержииись!
Андрус взглянул на противника, и ему показалось, что вокруг того возникло сияние, облегающее тело, как толстый меховой покров. В серебристом мареве кое-где проступали желтые пятна, кое-где красные. Андрус подсознательно чувствовал, что он должен знать – что это все означает. Но времени на обдумывание странного эффекта уже не было.
Староста подал команду:
- Бооойцыыы....нааачааалиии!
Хетель медленно-медленно растянул рот в улыбке, одновременно делая выпад, пытаясь одним движением покончить с чужаком. Андрус не двинулся с места, пока острие меча не приблизилось к горлу, и тогда чуть отступил в сторону. Выпад проткнул лишь воздух, и клинок убрался обратно, с разрешения Андруса – он легко мог бы выбить его из руки врага, просто отрубив эту самую руку.
Удары сыпались один за другим, Андрус пропускал их мимо себя, не делая попытки убить или ранить противника. Он будто танцевал, уклоняясь, пропуская клинок мимо тела на расстоянии сантиметра, не более, изгибаясь, поворачиваясь, отступая. С каждым ударом казалось, что именно этот удар последний, что черноволосому чужаку пришел конец. Однако – каждый раз Андрус выныривал из вихря ударов абсолютно целым, без единой царапины. В толпе уже слышались смешки, люди стали откровенно смеяться над Хетелем, и тот пришел в ярость, увеличив скорость так, что перемещения двух его клинков едва можно было рассмотреть.
- Сражайся, трус проклятый! – ревел отец Хетеля, то ли сыну, то ли Андрусу – понять было нельзя, тем более его голос терялся в реве толпы.
- Держись, Андр! – отчаянно вопила Беата, ее отец бил кулаком по скамье, сжав зубы так, что они скрипели, а его супруга сидела молча, бледная, сжав губы в тонкую ниточку. Что происходило в ее голове – знали только боги.
Наконец, Хетель стал уставать, снизил темп движения, взмок так, что с него полился пот, брызгая по сторонам и заливая глаза – не помогал и шнурок на лбу. Дыхание парня стало хриплым, прерывистым – такая нагрузка не давалась даром. И тогда Андрус ударил.
Мощнейший удар в плоскость меча был таким сильным, как будто боец ударил не мечом, а кузнечным молотом, держа его обеими руками. Меч Хтеля жалобно звякнул, протестуя против такого варварского обхождения, и если бы он не был скован кузнецом Хугусом из нескольких сотен слоев первоклассной стали, закален в масле – сломался бы, как сухая тростинка. А так он лишь вылетел из руки Хетеля, описал дугу и вонзился в землю прямо перед вдовой Арнмуна, попавшего в прошлом году в свой же капкан и замерзнувшего в Лесу.
Молодая вдова упала в обморок – меч едва не пронзил ей низ живота, вонзившись прямо между ног. Злые языки потом поговаривали, что она упала в обморок не потому, что испугалась летающего меча, и из-за того, что у нее давно не было мужчины, и вдовушка представила, что это был совсем не меч Хетеля, а нечто иное. (Что не наболтают люди, когда женщина, молодая и красивая, отказывает им в близости под надуманным предлогом вроде того, что она в трауре и без любви в постель не ляжет. Глупости какие!)
Второй, быстрый, неотразимый удар был направлен в руку противника, и опять, только в последний момент Андрус сдержался и вместо того, чтобы отсечь руку вместе с кинжалом, ударил по ней плоской стороной меча, переломив кость и заставив выронить клинок. После этого – меч врезался в скулу Хетеля, дробя ее, кроша, разбивая в кровавое месиво – плоской стороной. Андрус никого не хотел убивать, пусть даже судьба и толкала его к этому. Парня будто ветром снесло, он упал как подрубленное дерево и затих на земле, пуская кровавые пузыри из разбитого рта.
Мир ускорился, зашумел, задвигался. Люди кричали, визжали – кто-то ругался, кто-то радостно хохотал, кто-то просто что-то выкрикивал – непонятно что – то ли пьяный, то ли от полноты чувств. Подбежала Беата, бросилась на грудь Андрусу, стала его целовать, весело смеясь и прижимаясь всем телом, подошел Урхард, улыбаясь в бороду и хлопнул Андруса по плечу, что-то прогудел – боец опять не разобрал, что именно. Что-то одобрительное, но неразборчивое...в ушах звенело так, что Андрус не мог расслышать отдельные звуки. Внезапно его охватила страшная слабость, такая, что он зашатался, сознание начало темнеть и на глазах у всего народа Андрус свалился в глубокий обморок.
Глава 5
- На выходе мои люди с четкими указаниями – никого не выпускать, дверь не открывать!
