- Мне кажется – это из-за твоей раны на голове – вмешался Урхард – она что-то повредила, и ты не можешь перекидываться. Но это и к лучшему. Я слышал, что перевертыши в образе зверя теряют человеческий разум, и если попасться у него на пути – даже близкие родственники – может убить. Он попросту забывает человеческую жизнь. Хотя рассказывали и о таких, что могли перекидываться по своему желанию, сохраняя человеческую сущность. Обычно о них говорили как о великих воинах и следопытах.
- А почему же тогда перевертыши не остаются зверьми? – Андрус задал вопрос и снова засунул в рот пирог. Прожевал и закончил вопрос – ведь так было бы правильно – принял облик зверя, и бегай себе по лесам. Они же забывают, что были людьми!
- А кто сказал, что так не случается? – хмыкнул Урхард – кто знает, сколько таких зверей бегает по Лесу?
- Вот как... – вздохнул Андрус, отваливаясь от стола и опираясь на спинку кресла. Ему стало хорошо. Он был почти сыт. Почти...похоже, что это «почти» будет преследовать Андруса всю жизнь. Он будет всегда голоден, ведь организм, сжигающий запасы, накопленные в теле, постоянно требует топлива.
- А в книжке не сказано, откуда берутся перевертыши? И еще – почему ты хочешь скрыть моим способности? Чем это может мне навредить?
- Правда, чем это ему навредит? – кивнула Адана – ты считаешь, что его примут за тварь?
- Верно – Урхард отпил из большой кружки, утер рот чистой тряпочкой и поднял взгляд на Андруса – народ здесь не очень умный, необразованный, для них все едино, что перевертыши, что твари. А тварей у нас очень не любят. Вдруг посчитают Андруса за тварь, укрывшуюся за обликом человека?
- Ну и посчитают! – пренебрежительно фыркнула Беата – Андр всех их убьет!
- Кхе-кхе... – закашлялся Андрус – я не хочу никого убивать! Зачем мне убивать? Придумала тоже! Урхард, скажи, а оттуда берутся твари? Кто-то выяснил их происхождение? Вы все время говорите о них, но сколько я тут живу, ни разу не видел ни одной твари.
-Тьфу! Не к ночи будет сказано! – Адана сделал ограждающий от демонов жест – лучше и не видеть их никогда. Село окружено магической защитой – видел там канавку, на околице? Так вот – каждый год вызываем колдуна, он обходит село, сыплет соль, над которой сказано заклинание. Твари не могу перейти через канавку, где лежит эта соль. Пока заклинание не ослабнет, или соль совсем не вымоется дождями и снегами. Раньше твари могли заходить в деревню – вон, Урхард тебе расскажет. Можно было выйти из дома и наткнуться на тварь. Правда их тогда было довольно мало. Последние годы тварей стало огромное количество, никогда столько не было. Ночью за пределы села выходить опасно, так и рыщут, гады.
- А днем? Днем не рыщут? – с интересом спросил Андрус, чувствуя, как в желудке приятной тяжестью лег очередной кусок пирога – что, днем они не бродят? Я не видел, чтобы вчера появилась хоть одна тварь. А мы ведь были за околицей, а границе, у канавы.
- Днем их не видать – вмешался Урхард – почти не видать. Они не любят солнечного света, он как-то вредит их телам. Впрочем – стоит зайти в сумрак Леса – можно легко на них напороться. Одно хорошо – бегают твари слабовато, можно убежать. Или убить гадину – нож есть у каждого. Впрочем – есть твари очень даже быстрые. Как люди.
- Так откуда они взялись? И почему меня могут принять за тварь?
- Это люди, Андр – серьезно, со вздохом сказал Урхард – люди, ушедшие в Лес и вернувшиеся в виде твари. Как так вышло – никто не знает. Ведь твари не рассказывают, что с ними случилось. Да и не все твари помнят, кем они были. Но у некоторых остаются кусочки памяти. Они бормочут чего-то, пытаются сказать, а одна из тварей даже поблагодарила, когда я ее убивал...
- Как – поблагодарила? – невольно передернулся Андрус – за что?
- Не знаю – глухо сказал Урхард – наверное за то, что я прекращаю ее существование. Не хотела она быть тварью. Это была молодая девушка, не старше Беаты. Не наша, не из нашего села – я ее раньше никогда не видел. Она вышла на меня из Леса, когда я остановился на дороге – показалось, что колесо завиляло, нужно было посмотреть. Лошади вдруг начали ржать, беситься и понесли – потом нашел их дальше по дороге, все в пене были. Симпатичная девчонка...была. Лицо осталось прежним, а руки...клешни. Ноги почти прежние, только ступни как копыта. Начала превращаться в дорга. Еще немного, и от нее только убегать – дорга трудно убить, у него панцирь твердый. Спина...она нагая была...панцирь начал нарастать. Я воткнул ей нож в сердце, кровь задымилась, почернела, а девчонка так вздохнула и говорит: «Спасибо!» А глаза такие голубые-голубые, как...у Беатки. Я оттащил ее в лес и присыпал землей. Все-таки она умерла человеком...
- Ты никогда не рассказывал об этом – Беата сидела бледная, как простыня.
- А зачем вас беспокоить? Портить вам настроение? – угрюмо сказал Урхард – что было, то прошло.
