- Само собой – улыбнулась Адана и кивнула, когда Андрус тоже ее поблагодарил – мойся, отдыхай. Утром будем думать, как представить сегодняшние события.
***
- И что теперь?
- А что теперь? Что изменилось?
- Он перевертыш. Какой ребенок от него будет?
- Ребенок-перевертыш. А что такого? Никогда не будет болеть, жить станет сотни лет – чем плохо? Я сам бы согласился стать перевертышем.
- Не вздумай! Говорят – это очень опасно! Ты помнишь, как становятся перевертышем?
- Я думал, ты не знаешь...
- Знаю. Главное – чтобы Беа не узнала. Она девка дурная, напьется его крови, и...я боюсь, Урх. Один из десяти выживает, когда получает кровь перевертыша.
- Ну не преувеличивай, побольше выживают, но...да, опасно.
- А через постель не передается? Ну ты понял, о чем я говорю...кстати – а ребенок обязательно будет перевертышем?
- Ты так спрашиваешь, будто я ученый, занимавшийся всю свою жизнь изучением перевертышей! Ада, ты не по адресу. Откуда я знаю, что там будет с ребенком? Знаю только, что рождаются дети как обычно, становятся ли перевертышами – этого не знаю. И через постель партнеру и партнерше не передается, об этом в книге сказано абсолютно четко. Ты же читала – забыла?
- Да я как-то и не вчитывалась...не интересно было. Без того дел хватало. Ты так и не сказал – что будем делать? Может отправить его в город? Дашь денег, устроишь где-нибудь, и пусть себе делает перевертышей кому-нибудь другому?
- А Беата? Она как? Ты ее спросила?
- Если бы все родители спрашивали разрешения у детей в том, как надо их воспитывать – это что бы такое вышло? Есть такие моменты в жизни, когда детей не спрашивают. Ну, и все-таки?
- Забавно – ты тут рассуждаешь, как уберечь дочь от перевертыша, а они, может, давно уже стараются, делают нам внука.
- Может внучку?
- Внука, обязательно внука! Никаких внучек! Хватит одной дочки...
- Ничего они не делают. Он спит у себя, а Беатка у себя. Она поскреблась в его дверь, Андр не пустил. Вот так! Думаешь, я ничего не вижу и не слышу?
- Дело времени...если он нормальный мужчина, все равно не выдержит. Не может мужчина выдержать, если его домогается красивая женщина, девушка! Опять же – если он нормальный. Подтверждения, что он тянется к мужчинам, а не к женщинам, я не нашел. Он Беатку знаешь как глазами пожирает?
- Главное – чтобы только глазами...обернется зверем и сожрет! Ты об этом думал? Ты же знаешь, насколько опасны перевертыши, вдруг у него что-то с головой случится?
- Что могло случиться у него с головой – уже случилось.
- Перестань! Ты знаешь, о чем я! Щас бороду вырву! (Звук поцелуев, шорохи...) Хватит, хватит! Я на тебя сердита! Не думаешь о будущем!
- Только и делаю, что думаю. И об Андре думаю – каждый день. А больше – о вас. И о нашем внуке. Надеюсь, он все-таки сдастся. Не хочется, чтобы ребенок был от Хетеля. Или от Эгиля. Или от такого же тупоумного парня. Иногда я думаю, что эта тупоумность тоже печать, которую налагает Лес. Здоровые, красивые, и...тупые.
- Ты слишком строг к местным парням – Адана тихонько хихикнула в тишине ночной спальни – им просто не нужен слишком развитый разум. Что они, ученые? Зарабатывают написанием трактатов? Простые парни, и среди них много хороших людей. И дети их будут хорошими людьми. Поставь их в такие условия, когда они вынуждены будут использовать свой разум, и он разовьется. Пока что жизнь требует от них умения драться, охотиться, и...делать детей. Дети от них рождаются здоровые, сильные.
- И тупые!
- Вот ты упрямый! Опять свое! Так что мы решили? Столько болтовни, а решения никакого!
- Ничего не решили. Все идет так, как должно быть. Как боги решат, так и будет. Сойдутся – значит сойдутся. Нет – значит такая судьба. Я ни подталкивать их друг к другу не буду, ни разводить в стороны. Все, хватит...милая, иди ко мне...ну! О боги...сколько я лет с тобой женат, и все как мальчишка...влюблен в тебя!
***
Андрус лежал на кровати и тихо ругался. Матерно, по-черному. Только что он слушал, как в дверь скреблась Беата. Долго так скреблась, упорно, настойчиво. Потом плакала, сидя на полу. Потом ругалась – надо признать, довольно умело. Рассказала про Андруса все, что он из себя представляет – его ненормальные наклонности, его отвратительный вид, его гадкий характер - придя в конце к единственно правильному выводу – этот грязный ублюдок недостоин ее любви. Потом снова плакала. Потом...ушла. И стало тихо. Так тихо, что хотелось повеситься.
Любил ли ее Андрус? Хотел, да. Очень хотел. Ему было приятно с ней рядом находиться, разговаривать, приятно было бы лежать в одной постели... Но разве это любовь? Разве только это любовь? Почему-то ему казалось, что нет. И он хотел разобраться в себе.
