- Сколько мятежников на Дворцовой площади? – спросила она, сварливым голосом, сжав пальцы правой руки в кулак.
- Две тысячи. Все газоны и клумбы загадили – скривился Шур – вонь стоит, как в сортире. Деревья срубили – а их прадеды императоров приказали привезти из дальних краев, за тысячи верст отсюда. Костры жгут. Таран строят – болваны, этим тараном дворцовые ворота ломать нужно лет десять. Главное, чтобы магов не привели. Вот это страшнее. Но по моим сведениям ближайшие маги в трехстах верстах от столицы, там у них филиал академии исчадий. Кстати – возможно туда и отправили учеников. Знали, что мы их будем искать.
- А без тарана, если просто на стены влезут? – задумчиво осведомилась Шанти – по лестницам.
- А мы на что? Стены высоченные, солдат пока хватает. Если изнутри ворота не откроют, предательством, взять нас непросто. Только Балрон с их фантастическим оружием мог бы взять замок в лоб...а так – только магия.
- Ясно. Значит сортир из моей площади сделали? – хмыкнула Шанти – костерки из редких деревьев жгут? Огонь любят? Ну-ну... Расскажи, где находятся дома главарей бунтовщиков. Нарисуй мне. Сумеешь?
- Почему и нет? – Шур с непонятным выражением лица посмотрел в глаза «императору» - нарисую. Сумеете?
- Посмотрим – пожала плечами Шанти – нужно им дать понять, что они неправы. И кстати - расскажи мне, где академия исчадий, в каком городе, где расположена.
- Вот это я сразу не скажу. Нужно поработать с агентами – кивнул Шур – в той академии я не был. Не знаю, где она находится.
- А ты можешь общаться с агентами отсюда? Птицы?
- И птицы, и тайные ходы есть – через канализацию. Толстый не пролезет, а мелкий, гибкий – запросто – пожал плечами Начальник Тайной службы.
- Покажешь мне выход – потом, как тут закончим. Итак – бери лист бумаги, и рисуй.
***
- Ну и воняет! – Шанти брезгливо заглянула в темную дыру – и что, через эту дырку можно вылезть наружу?
- Можно – усмехнулся Шур – по тоннелю, там есть ответвление, выводящее к реке, прямо под городской стеной. Да и вообще – по тоннелям под всем городом. Не везде можно пройти, да, но в основном тоннели свободны. Воняет? Интересно – чем должно пахнуть из канализации, в которой скапливается все дерьмо города? Впрочем - вообще-то я предпочитаю, чтобы пахло дерьмом, а не кровью.
- Хорошо сказал – усмехнулась Шанти – философ. Увы, у нас пахнет и дерьмом, и кровью, и никуда от этого не деться. Ладно, хватит. Показал – теперь покажи, где свободный выход на дворцовую крышу. И вот что – сегодня сними оттуда охрану. Придумаешь сам – что сказать гвардейцам. Чтобы никто не видел, как я туда иду. Ты понял меня?
- Понял – кивнул Шур, и нерешительно добавил – ваше величество...
- Что, Шур? – Шанти оторвалась от своих мыслей – чего ты боишься? Я это чувствую.
- Боюсь, что с вами что-то случится – коротко пояснил Шур – это будет означать и мою гибель. Будьте осторожны, хорошо?
- Буду – серьезно сказала драконица, и улыбнувшись, добавила – сам не хочу!
Глава 8
Голова билась о броню, было больно и он застонал. Опять ранили? Видно – ребята вынесли из боя и теперь везут домой. Домой? В продуваемые ветрами, пыльные палатки? Где можно забыться черным сном, чтобы завтра подняться и пойти снова подставлять свою грудь под пули? Где он, дом-то?
Глаза с трудом открылись и сфокусировались на чем-то широком, светлом, нависшем на головой. Сделал усилие...что?! Чех?! В плену?! Оооонеееттт... Лучше умереть!
Бородатая широченная физиономия похлопала голубыми глазами, «чех» что-то сказал, что – совершенно непонятно. Губы шлепали, звуки шли, а вот слова непонятны – какая-то тарабарщина.
- Ты на русском говори – с трудом вытолкнул через пересохшие губы – я на вашем не понимаю! Да не понимаю я тебя, отстань!
Бородатый протянул руку куда-то в сторону, достал странную, непривычного вида флягу, украшенную сплетением узоров, и сняв крышечку приложил сосуд к губам раненого. В рот потекла теплая, восхитительно вкусная вода, и он глотал, глотал, глотал...пока бородатый не отнял флягу от губ.
Внезапно раненому стало плохо, и его вырвало – фонтаном, залив бородача, что-то буркнувшего на свеем языке – видно выругался. Накатила такая дурнота, что в голове потемнело, закружился весь мир, вставая на дыбы, и раненый снова ушел в блаженное беспамятство, уцепив последнюю мысль: «Может пристрелит? Не хочу годами гнить в зиндане! Вряд ли – небось на выкуп рассчитывает, сука!»
***
Ощущение чистой простыни было приятным. Мужчина открыл глаза, и долго не мог понять, где находится. Привстал, осмотрелся по сторонам - белый потолок, стены, закрытые тканью обоев, небольшое окошко, прикрытое занавесью, из-за которой пробивается лучик света, воровливо забравшийся в небольшую комнату и растолкавший тени по углам. Рядом на стуле – чистая одежда, к спинке прислонен длинный, узкий меч, лежит кинжал, а на полу возле кровати чистые, и вроде как даже начищенные мазью башмаки. В теле слабость, кажется, что болит каждый сустав, каждая мышца в многострадальном теле, украшенном множеством шрамов.
