Урхард светился желтоватым светом, и только там, где у него находились раны, свечение становилось ярко красным, темнея к центру раны, и в самом центре переходя в густую черноту, завихряющуюся, будто пылевой смерч.
Андрус бросил поводья, и лошади, отсвечивающие зеленоватым светом, тут же убавили шаг и побрели туда, где много раз – возможно десятки раз – останавливались, чтобы попить и поесть. У лошадей хорошая память.
Андрус нерешительно протянул руку к Урхарду – ему казалось, что так нужно сделать – коснулся свечения, почувствовал, как руку начало покалывать, будто он ее отлежал, отдернул ладонь, подумал секунды две и уже обе руки решительно сунул в ореол. Что делать – он не знал. Вернее, чувствовал, что когда-то знал, но...забыл. Воспоминания всплывали из глубин памяти на уровне интуиции, на уровне отголосков настоящих знаний. Все, что вспомнилось- нужно сунуть руки в это свечение и пожелать, чтобы чернота ушла.
И он сделал это. Руки заболели, боль стала переходить выше и выше, докатившись до сердца, застучавшего неровно, с перебоями, так, что Андрус едва не задохнулся. На плечи навалилась неимоверная тяжесть, будто какой-то невидимый великан взгромоздил на спину кучу мешков с крупой. Однако – чернота ушла. Урхард теперь светился ровным, желтым светом, и лишь там, где когда-то были раны, светящийся покров был тоньше, чем в других местах и слегка отдавал едва заметным красным, тающим в сполохах желтого цвета.
Андрус посмотрел на розового, спящего, как младенец купца, попытался улыбнуться, но на него накатила волна дурноты, закружилась голова, и новоявленный лекарь упал на спасенного им больного, потеряв сознание и разбив лоб об острый край ларца с медикаментами, стоявший подле Урхарда.
***
- Бунт, ваше величество! – генерал Адрон отсалютовал, врезав в загудевший, как колокол панцирь и Шанти поморщилась от грохота. Не человек, а медная статуя! Может изменить салют, например – пусть пощелкивают пальцами?! Или изображают звуком вылет пробки из бутылки вина – эдак – чпок! И отсалютовал императору. И привычнее офицерам – открывание бутылок вина их любимое занятие – кроме соблазнения чужих жен, конечно.
От такой мысли Шанти стало смешно, и она невольно улыбнулась, вызвала недоуменную гримасу на встревоженном лице генерала.
- Я сказал что-то смешное, ваше величество? – обиженно прогудел генерал, опуская взгляд к полу – мне кажется, в бунте нет ничего смешного! Взять дворец они пока что не смогут, но запереть нас здесь – запросто. И не годами же тогда сидеть во дворце – пока толпа черни и мятежные войска грабят страну! Этого и следовало ожидать – страна держалась на страхе, а когда убрали исчадий – бояться стало некого. Не стало сильной власти...простите за откровенность, ваше величество. Вы мне говорили, чтобы я рассказывал вам все, как есть, без придворных штучек.
- Гвардейцы нам верны? – задумалась Шанти.
- Не все. Половина ушла к мятежникам, как я и говорил. Офицеры в основном выходцы из дворянских семейств, а они как раз и во главе мятежа. Рядовые им подчиняются. Рядовым, по большому счету, все равно, лишь бы жалованье вовремя отдавали.
- Что происходит в настоящий момент? Что в столице, по другим городам?
- Об этом лучше расскажет Начальник Тайной стражи – генерал вытер мокрый лоб и оглянулся на стул позади себя – разрешите, ваше величество?
- Садитесь, Шелес, без церемоний. Сейчас не до того. Шур, что там делается снаружи?
-Снаружи – полнейшее безобразие – Шур задумался, выбирая слова – столица охвачена беспорядками. Грабят все и всех, ломают лавки, дерутся между собой за добычу. Бьют людей с криками: «Лови пособника исчадий!». Мятежные наемники осадили дворец, вся площадь заполнена их бойцами. У нас около тысячи гвардейцев, остальные разбежались или примкнули к мятежниками. По провинциальным городам информации пока нет. Скорее всего там еще спокойно. Обычно все начинается со столицы – как показывает история.
- Я не пойму – кто грабит? Неужели войска мятежников грабят горожан? Откуда их столько взялось в городе? Как они сумели так быстро подготовиться к мятежу?
- Агенты доносят, что мятеж был спланирован заранее. И если бы не известные обстоятельства – мятежа все равно нельзя было избежать. Исчадья хотели взять полноту власти в свои руки не номинально. Казненный Патриарх, в отличие от предшественников, считал, что власть должна быть сосредоточена в одних руках – понятно каких. Так что скоро все бы и началось.
- Ясно. Вот что скажи – с каким лозунгом мятежники начали бунт? Что-то они должны были выдвинуть – не просто же так, взялись, и бунтуют? Зачем они напали на законного императора? Какова цель?
- Они говорят, что вами овладел вражеский демон, и вы безумны. Вас заколдовали. Потому – нужно вас уничтожить, как кровавого маньяка, и на ваше место поставить хорошего человека из числа достойных мужей. Кого – они пока не решили, или пока что не хотят говорить его имя. До коронации.
- А лечить меня нельзя? – с живым интересом осведомился «император» - зачем же так жестко? Выгнать из меня демона, и все!
