– Знаешь, сколько таких как Лилия я отправил на костер? Я лично смотрел, как корчатся они в муках, и думал, что делаю что-то хорошее. Самое поганое в том, что я был уверен, что прав, у меня даже сомнений не было, что так хочет Бог. И вот, Бог дал мне свое знамение: у моей жены и моей дочери нашли травы из Леса… Возможно, что так жена пыталась вылечить болезнь своей подруги, а дочь ей помогала, а возможно, Бурлидо ее подкинул, страстно желая быть первосвященником. В любом случае, меня заставляли пытать свою семью, чтобы они пошли на костер. С улыбкой. Добровольно.
Боригердзгерсман осекся, потом всхлипнул, и, в темноте не видно было, но судя по издаваемым им звукам, он плакал. Плач раздражал Альфонсо не так сильно, как задушевный разговор и вкрадчивый, придавленный горечью шепот, но поп продолжил, и надежда на тишину скончалась в зародыше:
– Конечно, я отказался. Конечно, меня признали сподручным Сарамона. Конечно пытали, пытаясь выбить признание…
– Раскаленным прутком по пяткам? – вдруг спросил Альфонсо.
– Чего?
– Пытали как? А, впрочем, не важно…
– Меня должны были сжечь вместе с женой и дочерью, но Бурлидо посмеялся надо мной. Он оставил меня в живых. А их сжег…
–И зачем ты мне это все рассказываешь? – раздраженно спросил Альфонсо, – тебе прилетело по голове тем же камнем, которыми ты кидался в других, и понял, что делал больно, только тогда, когда сам получил. Ты больший слуга Сарамона, чем все ведьмы вместе взятые.
Боригердзгерсман уничтожено опустил голову. Религия требует веры и не разрешает рассуждать, и он не рассуждая отправлял людей на костер, даже не сомневаясь в пользе содеянного. Пока не лишился своих любимых. А почему нельзя было подумать заранее?
– Лилия так похожа на мою дочурку, мою Дианочку… И теперь ты хочешь забрать ее у меня? Последний кусочек счастья, дарованный мне Богом, под конец жизни, сыне?
– Да. Она лесной житель, и не сможет сидеть в твоих десяти сотках, как птица в клетке, при том, что ее в любой момент могут насадить на вилы местные. А твоя любовь просто эгоизм: ведьме в Лесу будет лучше, а ты ее не хочешь отпустить, потому что тебе будет без нее хуже.
Правда – хуже ножа – резала Боригердзгерсмана по его чувствам, а Альфонсо совершенно не расположен был сглаживать углы и размахивал правдой направо и налево.
– Ты прав, сыне, – упавшим голосом проговорил поп, – Я слишком сильно полюбил Лилию, но это эгоистичная любовь. Она должна пойти в Лес… Домой.
Боригердзгерсман резко встал и пошел, немного качаясь, наверное, отдаваться своему горю полностью в одиночестве. Удивительно, как ведьма умудрилась превратить массивного, твердого мужчину в ноющего, жалкого старика всего за две недели.
Альфонсо, лег на траву, стал смотреть на звезды; прохлада приятно щекотала нос, ветер ласково шептал ему что то на своем ветринском, не понятном человеку языке, но успокаивающем своим шуршанием.
Возможно, погори Бурлидо на костре сначала сам, то и ведьм было бы в стране меньше, если бы были вообще. Возможно, если бы садист и насильник ощущал ту же боль, что и жертва, то может ни того, ни другого бы не существовало.
– В любом случае, – думал Альфонсо, глядя на звезды, – лет через тысячу люди изменятся. Цивилизация выйдет на новый уровень: появятся новые породы лошадей, у всех будут стеклянные окна (ну нет, это, конечно, фантастика), пропадут эти дурацкие, уродливые шпаги, как бесполезная ерунда. А главное, люди станут людьми: без насилия друг над другом, без войн, и без оружия, ибо, если всего хватает, чего ради воевать? А где-нибудь, ну скажем, в 2022 году всем всего будет…
– А где Вася? Ты и его из себя умудрился вывести?
Это пришла Лилия с кувшином, терпко пахнущим перебродившим виноградом. Еще она принесла кружки. У Альфонсо тут же пересохло в горле от этого запаха.
Она села рядом, набулькала себе вина, отхлебнула, утробно дыша в стакан. Ведьма молчала, но Альфонсо знал, долго это не продлится. Грядет еще один душевный разговор, и если после этого к нему подсядет и Тупое рыло (если он не подох от волчанки), то это будет просто издевательство.
– А кстати, он не подох? – спросил Альфонсо.
– Кто? – хрюкнула в кружку Лилия.
– Тупорылый, тот. Кто тебя уложил в гроб.
–Нет, я его вылечила. Волчанку легко вылечить, если знать как, да и не все заражаются. Вот Вася не заразился даже.
– А интересно, Милаха заразилась? – подумал Альфонсо и сразу забыл про эту мысль. Не откапывать же ее теперь, чтобы посмотреть.
– Зря ты его вылечила – сказал Альфонсо вслух.
– Зачем ты меня спас? – спросила Лилия, и в голосе ее чувствовался страх и надежда. Он даже немножечко сорвался. Кружка дрожала у нее в руках на фоне огня костра.
– Ты проведешь меня к бабке, которая знает где Волшебный город.
– И все? Только для этого?
– Скажи, – спросила Лилия, помолчав. Совсем немного, но для нее это был титаническим усилием полученный рекорд, – я вправду тебе так противна, что тебя аж тошнит от меня?
