— Генерал Ватутин ждет вас в доме старосты. — подал голос лейтенант в белом мундире. Он сидел на бревне под козырьком полуразрушенной лачуги. Усталость выжгла весь цвет в его глазах.
Офицер кивнул какому-то солдату, и тот мигом отправился к нам в провожатые. Через минуту я оказался в оперативном штабе.
В большой зале размещался грубо сколоченный стол, с десяток неудобных стульев и потрескавшийся камин. Сгорбившись над столешницей, покуривая трубку, стоял мужчина лет сорока. Белоснежный мундир с золотыми звездами на эполетах выдавали в нем главного военачальника.
— Ватутин Федор Сергеевич, я так понимаю? — резким тоном потревожил я генерала.
Мужчина слегка вздрогнул, выпустил колечко дыма и только потом посмотрел на меня и людей за моей спиной:
— Он самый. — луженой глоткой пробасил генерал. — А вы, судя по всему, Десница… Долго же вас не было.
— Оставьте свои упреки для внуков. — ухмыльнулся я и направился к столу. — Думаю, я вовремя.
— Марк Георгиевич! — воскликнул генерал. — Не признал. Всегда помнил вас одноглазым.
— Значит, богатым буду. — оскалился декан, выуживая из-за пазухи фляжку с горячительным.
— Вы знакомы? — обратился я к старику.
— Федор Сергеевич был моим учеником… — протянул Мидлер. — Он был лучшим из лучших.
— Почему «был»? — нахмурился Ватутин.
— Ну, кое-кто тебя превзошел. — улыбнувшись, Марк, окинул меня многозначительным взглядом.
— Да неужели? — по — новому взглянул на меня Федор Сергеевич.
— Может, отставим любезности и перейдем к делу? — сказал я, склонившись над картой. Рядом со мной встал Бельский. Он заметно нервничал и чувствовал себя белой вороной среди служивых.
— Он за главного. — фамильярно ткнув пальцем в мою сторону, хмуро пояснил Миронов. — Хочет Смоленск штурмом брать…
— При всём моем уважении к субординации и императорским законам, хочу сказать, что это бред… Причем невозможный. — выпустив облачко дыма в мою сторону, сказал Ватутин.
— Невозможное — это по его части… — отпив из фляги, рявкнул Марк, глянув в мою сторону. — А кому, что не нравится, так мы быстро военный трибунал организуем. Вы меня знаете, за мной не заржавеет…
— Ты настолько ему доверяешь? — удивленно вскинул брови Федор Сергеевич.
— Иногда больше, чем самому себе… Послушайте, что он скажет, а затем делайте выводы.
Мидлер махнул рукой в мою сторону, а сам уселся на подоконник. Его фляжка стремительно пустела.
Все остальные с любопытством уставились на меня.
— Итак, господа… — добавив в голос Власти, уверенным тоном начал я. — Силы противника насчитывают около пятнадцати тысяч воинов и магов. Всё верно?
— Да. Но это только гарнизон. — хмыкнул Ватутин и выпустил очередное колечко дыма. — Остальные растянулись по всей линии фронта. Сколько их там по окопам да деревням ныкается, никто точно сказать не может, но на вскидку это еще тысяч двадцать.
— У нас же есть пять тысяч уставших, но сильно замотивированных бойцов. — подал голос Вершинин, глава элитного отряда. — Плюс ваши свежие рекруты. Итого, семь тысяч.
— А кто держит линию фронта? — закономерный вопрос сам сорвался с моих губ.
— Да практически никто.
Я цокнул языком:
— Почему так? Окружения не боитесь?
— Был приказ сверху… — многозначительно взглянув в сторону Миронова, сказал Ватутин. — Держать этот узел дорог, во что бы то ни стало. Мол подкрепление уже в пути… Кто ж знал, что вы и есть наше подкрепление?
— Ясно… — скривился я, нелестно подумав о некоторых умниках сверху. — Тогда нам нужно однозначно идти на штурм.
— Каков план? — смиренно вздохнул Миронов.
— Тысяча остается здесь, в Синьково. Две тысячи растягиваются по всей линии фронта и следят за противником, передавая информацию в штаб. Четыре тысячи идут на штурм.
— Лоб в лоб? — брови Ватутина полезли к темечку.
— Нет, конечно… — раздраженно ответил я. — Мне нужны все фонарики, которые мы сможем найти и все дроны, которые есть в нашем распоряжении.
— Ну, пара десятков дронов найдется. — хмыкнул генерал.
— Полторы тысячи фонариков тоже имеются. — сказал Миронов.
— А что у нас по алкоголю? — как бы невзначай поинтересовался я.
— Я не успел все сжечь… Товар на продуктовом складе хранится. — нахмурился Ватутин. — Алкоголь сильно вредит дисциплине…
— Это верно. — согласился я. — Мне нужны все воздушники, которые есть в вашем распоряжении.
— Зачем? — с интересом взглянул на меня Вершинин.
— Они должны будут сплести столько воздушных платформ, на сколько у них хватит сил. Мы подвесим на них фонарики и алкоголь. А далее с правого фланга запустим всё это дело на стены города. К каждому фонарику будет прикреплена записка, что мы сдаемся. Тем временем, мы сделаем вид, что покидаем поселок, а сами двинемся на правый и левый фланг.
— Хитро… — догадываясь о дальнейшем сценарии, хмыкнул Ватутин.
— На радостях поляки могут заняться выпивкой… Это ослабит их бдительность… — рассуждал вслух Миронов. — Интересно…
— Также, я хочу, чтобы солдаты сколотили из бревен и досок аналоги танков и пушек. Я наложу на них иллюзию, и они будут выглядеть, как настоящие.
— Зачем это? — почесал затылок Вершинин.
