— Для устрашения и отвлечения внимания. Я смогу удаленно управлять иллюзией, и враг подумает, что к нему на всех парах мчится мощный боевой отряд с отличной артиллерией. Ему придется стянуть силы на стенах к месту предполагаемого главного удара. В этот момент два-три десятка дронов должны будут атаковать правый фланг города.
— Хитро! — уже с одобрением хмыкнул Миронов.
— Ну, а мы с элитным отрядом и остальными ребятами ударим с левой стороны города. — закончил я мысль. — Там будет меньше всего защитников. Останется дело за малым: жестоко и беспощадно покарать иноземцев, устрашить их дух, заставить сдаться.
— А это ведь может получится! — с азартом в глазах воскликнул Миронов.
— И пацанов попросту гробить не придется… — по-иному посмотрел на меня Вершинин.
— Обязательно получится! И лишние жертвы нам ни к чему… — оскалился я. — А раз все всё знают, то принимаемся за дело! Эту ночь вы запомните навсегда!
Пан Мариуш Комаровский терпеть не мог своего генерала… Более сумасбродного и некомпетентного человека можно было только поискать… Да и вряд ли такой нашелся бы.
Пан Игнаций Козель считался наследником великого рода в Варшавской губернии, и потому именно ему доверили командование армией и штурмом Смоленска. Город был взят с большими потерями. Обычное гражданское население с легкостью расправлялось с профессиональными войнами. На одной только русской смекалке противник смог отправить на тот свет несколько тысяч польских ветеранов! Но Козель считал это мелкими потерями! Глупец!
Мариуш приложился к фляжке с брагой и с ненавистным взглядом посмотрел на город сквозь бойницу башни. Где-то там, недалеко, находился лагерь русских. Его давно нужно было взять в клещи и перемолоть, как зерно на молотьбе! Но нет! Пан Козель считал, что они сами скоро сдадутся и уйдут… Напыщенный дурак!
На стены по приказу «великого» Игнация были выставлены молодые и неопытные бойцы. Биноклей на всех не хватало. Многие из новобранцев откровенно терялись на своем посту. Все относились к войне, как к легкой прогулке. Все уже считали себя победителями…
От мрачных мыслей Мариуша отвлек вскрик одного из солдат на стене:
— Смотрите! Смотрите! К нам движется рой беспилотников в форме белого флага!
Комаровский тут же подорвался и побежал на стену. Не верил он, что русские просто так сдадутся! Ну, не в их характере это просто… Те лучше костьми лягут, но врага попытаются забрать с собой!
Оказавшись на стене, Мариуш сразу заметил на сумеречном горизонте огромное количество светлячков. Выхватив бинокль у какого-то сержанта, мужчина присмотрелся повнимательнее к надвигающемуся рою.
Это были включенные армейские фонарики на воздушных платформах. К каждому из них за петлю была привязана бутылка чего-то крепкого и короткая записка… Сам рой действительно имел форму белого флага…
— Что за чертовщина? Открывайте огонь на поражение! — Рявкнул Мариуш. — Это диверсия!
— Отставить! — раздался ненавистный голос за спиной.
Комаровский повернулся и нос к носу столкнулся с Игнацием Козелем. Красный мундир генерала в сумерках пылал рыжим оттенком. Редкие светлые усы над пухлыми губами были смазаны воском и скручены на тараканий манер. Безрассудные голубые глаза сально поблескивали. Уже сейчас Мариуш с трудом сдерживался, чтобы не врезать по самодовольной роже бездаря!
— Комаровский, давайте без самовольностей! Так ведь и в штрафбат угодить можно. — нарочито ласковым тоном протянул Козель.
— Прошу прощения… — процедил сквозь зубы Мариуш, с опаской поглядывая на приближающийся рой фонариков и пойла.
— Русские, наконец-то, решили сдаться на милость победителя. — хохотнул Игнаций, схватив первый фонарик с бутылкой. К горлышку была приклеена записка на плохом польском языке: «Вы победили, мы уходим.»
— Мне кажется, это ловушка, генерал! — не выдержал Мариуш.
— Сейчас проверим. — улыбнулся Козель и шашкой сбил пробку бутылки. — Пей!
— А вдруг это яд⁈
— Пей, я сказал! Или ты боишься? Или твоя служба Великой Польше окончена⁈
Злобно сверкнув глазами, Мариуш сделал аккуратный глоток.
— Еще пей! Тебе полезно расслабиться, Комаровский! Суетологи нам тут не нужны! — заржал генерал, и его смех подхватили остальные солдаты.
Офицеру ничего не оставалось, как подчиниться. Это был сахарный ром. И он быстро ударил в голову. Мариушу вдруг стало плевать на всё. Он схватил еще одну бутылку и направился по стене к главным воротам города. За спиной послышался довольный возглас ненавистного генерала:
— Сегодня мы празднуем, братья! Русские угощают!
Оглушительный и радостный рев сотни глоток отвечал ему благодарностью.
— Это диверсия… Как пить дать! — повторял себе Мариуш. — Но если плевать командованию, то почему и я должен беспокоиться⁈ Да гори он всё факелом!
Офицер добрался до главных ворот, прогнал часовых, и сам уселся за столик в удобное кресло. На столешнице лежали нарды. Парни доблестно и рьяно несли службу, выбрасывая куши.
— Бардак! Везде бардак! — тяжело вздохнул Мариуш и плотно приложился к бутылке. Он сидел на крепостных воротах, пил ром и глядел в сизую даль.
