Казалось, она не выдержит и убежит, как это делали некоторые монахини, но она работала, работала с каким-то непонятным ожесточением. В то время она жаждала совершить подвиг любой ценой.
Все свободное от работы время она посвящала молитве. Жизнь в госпитале у нее протекала так, что настоятельница госпиталя сестра Антонина начала опасаться за ее жизнь. Когда окончились три месяца постулата, она вернулась в монастырь сестер шариток, где ей поручили играть на органе, вдобавок она стала руководить и церковным хором. Сестра Софья Пониковская велела ей изучить очень подробно историю России, начиная с самых древних времен и заканчивая расстрелом царской семьи.
Кроме того, Наталья давала уроки в монастырской школе и руководила аптекой в монастыре. В 1924—1925 годах она вместе с другими 20 сестрами окончила медицинско-санитарные курсы и стала хирургической сестрой милосердия.
В 1927 году Наталью Меньшову вновь призвал к себе кардинал Александр Каковский. Разговор он начал с такого вопроса:
– Любит ли она, почитает ли она память о покойной царской семье?
Она ответила утвердительно.
– Тогда будем работать, – сказал кардинал.
Он предложил матери и сестре Валентине рассказать, что она желает называться Татьяной Романовой, и обязательно познакомить их со всеми подробностями неволи и гибели царской семьи и дал для этого небольшую книжку Роберта Вильтона «Последние дни Романовых», вышедшей в Берлине в 1923 году.
Одновременно с этим кардинал сообщил, что он разработал ей вот такую легенду: увидев у Натальи шрам на переносице, кардинал предложил ей говорить, что ее раненую привели в Екатеринбурге в Ново-Тихвинский женский монастырь, где в то время находилась ее матушка Евгения Ивановна Меньшова. Обрисовал отдельные детали ее спасения. Кардинал предупредил, что все это надо хорошо обдумать, пережить. Надо это записать и научить мать и сестру так, чтобы они, проснувшись ночью, могли бы ответить на любой поставленный вопрос по этим событиям.
Наталья, задумавшись, сказала:
– Так это неправда.
Кардинал на это ответил:
– Сцена тоже неправда. Однако артисты, играя роль, ничуть не грешат. Цель оправдывает некоторые невинные средства.
Наталья встретилась с сестрой Валентиной, которая с 1923 года состояла в монастыре сестер шариток. Она вначале была против, чтобы ее сестра называлась Татьяной Романовой. Затем согласилась, что если кто-нибудь будет спрашивать «о чудесном спасении», то она подтвердит легенду, что под «инкогнито» Н. Меньшовой скрывается спасенная княжна Татьяна Романова. Однако сама распространять по этому вопросу слухи не будет.
Еще на одной встрече с кардиналом Александром Каковским они обдумали и записали все подробности приезда Евгении Ивановны Меньшовой в Екатеринбург, ее «знакомство с княжной Татьяной» и отъезд в Калугу. Матери понравилось играть роль «покровительницы» чудесно спасшейся дочери царя. Вскоре мать и сестра выучили все подробности царской неволи в Тобольске, Екатеринбурге, расстрела и «чудесного» спасения великой княжны Татьяны Романовой. Кардинал Каковский похвалил Наталью, называя ее «умной дочерью католической церкви».
В конце 1931 года игуменья монастыря Роза Окенцкая заявила Наталье, что с ней желает познакомиться папский нунций в Варшаве кардинал Мармаджи, проживавший во дворце на улице Роз.
Наталье сшили новую монашескую одежду из прелестного дорогого сукна, дали изящную обувь, хорошее платье. И вот вечером в щегольской новенькой машине, сопровождаемая Окенцкой Наталья Меньшова прибыла во дворец нунция Мармаджи. Их встретил лакей и проводил в верхние комнаты дворца, Роза Окенцкая осталась на нижнем этаже.
К Наталье в комнату вышел нунций Мармаджи – итальянец, пожилой уже мужчина, весь закутанный в малиновый шелк и прелестные белоснежные кружева, нашитые на одежду священника. Поздоровавшись на ломаном польском языке, пригласил ее сесть рядом с собой на маленький плюшевый диванчик. В комнате воцарилась тишина. Нунций долго молчал, но вот, наконец, он заговорил, и она поняла, что кардинал имел поручение «сверху» на встречу и разговор с ней. При этом он потребовал «от имени святой церкви» полной откровенности, подчеркнув, что о их разговоре никто не должен знать, в том числе и сестра Роза Окенцкая.
Наталья постаралась убедить нунция, что она хотела только играть роль царской дочери Татьяны Романовой, оставаясь на самом деле Натальей Меньшовой. Старалась убедить высокого церковного чиновника, что обманывать больше не хочет.