Мармаджи резко прервал ее и сказал, что об этом ему все известно. Теперь для блага католической церкви нужно играть взятую роль до конца. Он вспомнил о княжне Таракановой, которая, исполняя поручение католической церкви, взяла на себя роль «незаконной» дочери Екатерины II, а когда ее похитили и увезли в Россию, выяснив обман, – она погибла, будучи заключенной в Петропавловскую крепость. Кардинал сказал, что эта женщина, будучи католичкой, совершила подвиг, бросив тень на царицу Екатерину II – монархию «варварской» России. Историю княжны Таракановой Наталья не знала, поэтому с интересом слушала рассказ нунция.
Кардинал заверил, что ей будет оказываться всяческая поддержка и никто не будет мешать ей носить собственное имя Натальи Меньшовой, но ей надо научиться понемногу забывать его и считать свое прошлое в Калуге мимолетным сном. Прошлое же Татьяны Романовой и всю ее жизнь советовал познать и присвоить в совершенстве как что-то свое близкое, что-то очень родное.
Она получила от кардинала две книги воспоминаний фрейлины Анны Вырубовой. Прощаясь с Натальей, нунций не позволил поцеловать себе руку, только обнял ее и поцеловал в щеку, говоря, что считает ее своей дочерью.
По возвращении в монастырь Наталья, оставшись наедине со своими мыслями, почувствовала себя какой-то несчастной. Она прошептала: «Ложь! Ложь! Господи! Кругом ложь! Даже в католической церкви ложь!»
После посещения папского нунция Окенцкая сообщила, что к кардиналу Мармаджи нужно будет ездить 2—3 раза в месяц. При этом игуменья потребовала, чтобы она сфотографировалась и фото передала нунцию для отправки снимков в Рим для папы – в Ватикан. В тот же день сестра Теодозия Кравчук отвезла ее к самому лучшему фотографу Варшавы, который сделал несколько фотографий, после чего их отослали нунцию.
Каждую субботу вечером ее отвозили к Мармаджи, однажды она не выдержала и расплакалась у него и попросила дать ей совет, как вести себя дальше.
Кардинал усмехнулся и сказал:
– Ну вот. Не о чем печалиться. Ведь вам никто ничего не сделает. Вас мы из этого монастыря возьмем. Потом напишем в Рим, чтобы папа позволил перевести в другой. Для недовольных распустим слух, что вы дочь царя Николая II, но, может быть, незаконная. Кажется, поведение вашей матушки было такое, что и на царя могла позволить. Но это уже в самом крайнем случае. Вы только слушайтесь и не плачьте. Главное, не плачьте.
Из этого разговора Наталья сделала вывод, чем больше она старалась выпутаться из этого дела, тем больше запутывалась.
В конце января 1932 года Наталья узнала, что ее решено перевести в монастырь сестер сакраменток. Папский нунций пожертвовал для нее значительную сумму денег, чтобы она могла иметь все необходимое в другом монастыре.
Кардинал Каковский еще во время первого с ним свидания посоветовал ей вести дневник, как и покойная Татьяна Романова. Он посоветовал ей описывать монастырскую жизнь, но предупредил, что «она не имеет права ни одним словом вспоминать о прошлом в Калуге». Она может и должна вспоминать только эпизоды из жизни Татьяны Романовой.
Перед переменой монастыря она отправилась к кардиналу, чтобы спросить, что делать с дневниками. Она увидела довольное лицо кардинала: дневники ему очень понравились.
Перед расставанием кардинал Каковский сказал:
– Вы совершенно спокойно переходите в монастырь сестер сакраменток, как Наталья Меньшова, когда нам нужно будет, будем говорить иначе. Дневники останутся у меня.
В середине февраля тяжело заболела воспалением легких игуменья Роза Окенцкая. Наталья очень переживала ее болезнь – это был единственный человек, с которым у нее сложились приятельские отношения.
В это время Наталья посетила дворец папского нунция Мармаджи. Он сообщил ей, что из Рима пришло разрешение на ее переход в монастырь и на вступление в орден сестер сакраменток. Он ей сказал:
– Все идет по вашей и нашей мысли. Мы выполним наши намерения. Вы совершаете задуманный подвиг, так как орден сакраменток очень тяжелый обрядами покаяния.
Посещение нунция было коротким. Наталья большей частью молчала, думая о больной Окенцкой.
С игуменьей они говорили о многом в тот вечер. Наталья вспомнила о дневниках, которые писала по поручению кардинала Каковского. Игуменья так ей ответила:
– Все, что велят писать тебе, нужно толковать себе, как и каждую работу в монастыре… не более. Не ты будешь отвечать за поступки духовенства. Думаю, что придет время, когда хотят ли они или не хотят – все выяснится. Я уверена, что очень долгое время нельзя одну особу принимать за другую.
1 марта 1932 года она умерла. После похорон Наталью отправили в монастырь сестер сакраменток. Этот орден был посвящен исключительной чести Пресвятых Даров, вся жизнь монахинь там протекала в беспрерывных молитвах, великих постах и воздержаниях. Каждую ночь они по очереди вставали молиться – церковь никогда не пустовала.