На другой день во время завтрака одна из хозяек положила перед ними на стол кипу всяких газет. В каждой были фотографии царской семьи и Натальи. В газетах описывались самые необыкновенные подробности, яркие фантазии авторов занимали немало страниц.
– Что теперь делать? – безнадежно спросил доктор.
В таком скверном настроении Наталья его еще не видела, но она не успела ему ничего сказать, как раздались опять звонки. Она убежала прятаться в свою комнату. А доктор так растерялся, что стал путаться в ответах. Она слышала, что доктору предлагали продать за очень высокую цену «рукописи Татьяны». Доктор с кем-то из газетных господ поссорился, и тот обещал отплатить ему. Вечером газеты подробно описывали платья Натальи, называли доктора «секретарем» мнимой княжны Татьяны, а некоторые газеты, не стесняясь «платили», очевидно, доктору за холодный прием разными колкими насмешками.
Из газет они поняли, что ничего хорошего в Белграде их не ждет, поэтому решили во что бы то ни стало возвращаться домой. Для этого они отправились в польское посольство просить помочь им получить обратную визу.
Секретарь посольства встретил их довольно холодно и заявил, что польское посольство не имеет ничего против их выезда, но он предупредил, что полиция, прежде чем они покинут Югославию, займется ими и обязательно захочет выяснить дело «чудесного» спасения Татьяны Романовой.
С этого времени все пошло против Натальи и доктора. В двери их квартиры звонили, стучали, ломились за новостями. Наталья стеснялась куда-либо выходить, она купила себе черную вуаль и в ней, выходя на улицу, закрывала лицо. Хотелось одного – спрятаться куда-нибудь глубоко, глубоко.
План кардинала вполне удался – «ракета» была запущена, только вот она чувствовала себя глубоко несчастной. Доктор растерялся, не решаясь начать хлопоты о выезде домой, он уже всего боялся. Газеты не унимались, они кричали все больше и больше, но их уже не хотели читать и просили хозяек больше их не приносить.
11 сентября к ним явился молодой человек, представившийся агентом сыскной полиции Бондаренко, и предложил им пойти с ним. Вскоре они очутились в здании полиции, где проходили регистрацию прописки. Их провели в прилично обставленный кабинет. За письменным столом сидел немолодой уже господин и напротив него очень старый человек в сером штатском костюме.
Когда Наталья с доктором вошли в кабинет, эти два человека, иронически улыбаясь, переглянулись, о чем-то пошептались между собой.
Чиновник-серб на ломаном русском языке спросил у Натальи:
– Это вы ходили во дворец и просили аудиенции у короля?
Она коротко и тихо ответила:
– Да.
– Вот поэтому говорят о вас, что вы Татьяна Романова, дочь Николая II. Это правда? – спросил он.
– Да… – сказала она, и румянец стыда залил ее лицо.
Чиновник это заметил и переглянулся с седым господином.
– А почему вы выбрали Белград местом для скандала? Вы знаете, что кричит о вас печать? – спросил у нее седой господин.
– Простите, но это дело так оставить нельзя, – заговорил чиновник-серб.
– И мы все это на днях выясним. Если вы действительно Татьяна Романова, мы извинимся. Если нет попросим немедленно покинуть нашу страну. В столице государства такие скандалы прямо-таки невозможны.
Потом он обратился к доктору Красовскому:
– Вы уверены, что сопровождаете Татьяну Николаевну Романову и давно ли вы знаете эту девушку?
– Меньшову Наталью Ивановну я лично знаю примерно год и глубоко верю в то, что она и есть Татьяна Николаевна Романова, – ответил доктор с таким убеждением, что краска стыда опять залила ее лицо.
Седой господин пошептался с сербом и обратился к Наталье с такими словами:
– А я – Юрьев, который был при дворе его величества царя Николая II и лично знал всех его дочерей и утверждаю в присутствии власти (Юрьев наклонил с уважением голову в сторону чиновника-серба), что вы не Татьяна Николаевна Романова, вы самая обыкновенная самозванка. Но чего ради, если вы столько лет были в монастыре?
Наталья ничего не ответила Юрьеву, а лишь вытирала обильные слезы.
– Не понимаю, на что вам этот скандал? Ведь вы совсем порядочный человек, судя по тому, что вы несколько лет провели в монастыре, – спрашивал Юрьев. – Может быть, вас кто-нибудь толкнул на эту аферу? – задал он вопрос.
Перестав плакать, Наталья упрямо ответила:
– Нет, вы ошибаетесь, я – Татьяна Романова.
В ответ на это сербский чиновник взял со стола книгу Татьяны Мельник-Боткиной «Воспоминания о царской семье и ее жизни, до и после революции», открыл страницы с фотографией Татьяны Романовой, сказал:
– Вы нисколечко не похожи на покойную княжну, ну нет у вас ничего общего с ней.
Наталья молчала. А серб произнес:
– Ну, вот и прекрасно! На днях постараемся выяснить этот спорный вопрос. А теперь прошу вернуться к себе на квартиру и, конечно, никуда больше не отлучаться. Паспорта ваши прошу оставить здесь, – сказал чиновник.
Он и Юрьев любезно простились с ними, и они ушли к себе на квартиру.