Госпожа Дин утвердительно кивнула. Она бросила сочувственный взгляд на неподвижную девушку.
— Сейчас я принесу кое-какие лекарства и мази, — добавил судья. — А эти двое останутся на страже снаружи. Принимайся задело!
Не задавая вопросов, госпожа Дин сразу же начала раздувать бамбуковым веером угли в жаровне. Судья Ди вывел Дао Ганя и Цзун Ли из комнаты и сказал:
— Приведите сюда господина Кана. А если вам попадется Мо, арестуйте его. И не слишком с ним церемоньтесь!
Он заторопился вверх по лестнице, направляясь к себе на третий этаж.
Судье пришлось разбудить служанок. Когда те отворили дверь, он прямиком прошел в спальню, освещенную двумя догорающими свечами. Сквозь занавес балдахина он увидел, что три его жены мирно спят под расшитым стеганым одеялом, тесно прижавшись друг к другу.
Судья на цыпочках прошел к ящику с лекарствами и долго рылся в разных его отделениях, пока наконец не отыскал коробочку с пропитанными маслом повязками и несколько баночек с мазями и порошками. Обернувшись, он увидел, что Первая госпожа проснулась. Она сидела в постели, запахнувшись в ночное платье, и наблюдала за ним заспанными глазами.
Судья Ди успокаивающе ей улыбнулся и вышел вон.
Когда он снова добрался до дверей госпожи Дин, Дао Гань сообщил ему, что в комнате Кан Идэ никого нет: ни его самого, ни медведя.
— Отправляйся к госпоже Бао и приведи ее сюда, — велел судья.
— Какой же негодяй так издевался над ней, ваша честь? — едва владея собой, спросил Цзун Ли.
— Скоро мы это узнаем! — кратко ответил судья.
Вернулся Дао Гань. Дверь в комнату госпожи Бао была заперта, ему удалось открыть ее с помощью отмычки, но там никого не оказалось. Он нашел только узел с одеждой Белой Розы. Вещи госпожи Бао исчезли, и ни одна из двух постелей не была разобрана.
Судья Ди молча выслушал его. Заложив руки за спину, он начал прохаживаться взад-вперед по коридору.
Наконец госпожа Дин открыла дверь и поманила к себе судью.
— Ждите, я позову вас, когда будет надо, — предупредил Ди своих спутников и последовал за госпожой Дин.
Он подошел к кровати. Госпожа Дин откинула покрывало и поднесла свечу поближе. Судья Ди внимательно осмотрел девушку. Она по-прежнему была без сознания, но, когда судья ощупывал ссадины от зажимов, губы ее слегка дрогнули.
Судья выпрямился и достал из рукава коробочку.
— Раствори содержимое в чашке горячего чая, — распорядился он. — Это болеутоляющее снотворное.
Он продолжал осмотр. Пульс девушки ему не особенно понравился, но было похоже, что никаких внутренних повреждений у нее нет. Она оставалась девственницей, и никаких следов избиения судья не заметил, если не считать кровоподтека на левом виске. Ди наложил на ссадины мазь и прикрыл сверху промасленными повязками. Судья с удовлетворением отметил, что госпожа Дин залепила рану на груди пленкой от яйца, и снова укрыл девушку. Затем достал из другой коробочки щепотку белого порошка и всыпал его в ноздри Белой Розы.
Госпожа Дин передала ему чашку с лекарством. Судья жестом попросил ее приподнять голову Белой Розы. Девушка чихнула и открыла глаза, судья заставил ее выпить лекарство, после чего ее снова уложили. Он присел на край постели. Девушка уставилась на него широко раскрытыми, непонимающими глазами.
— Позови сюда этих двоих! — повернулся он к госпоже Дин. — Скоро она сможет говорить, и они нужны мне как свидетели.
— Она уже... вне опасности? — встревоженно спросила госпожа Дин.
— Ни о чем не беспокойся, — ответил судья. Улыбнувшись, он потрепал ее по плечу и добавил: — Ты сделала все правильно. А теперь пригласи этих двух парней!
Как только вошли Дао Гань и Цзун Ли, судья ласково обратился к Белой Розе:
— Теперь ты в безопасности, дорогая. Скоро ты сможешь как следует выспаться.
Ему не понравилось странное выражение ее глаз.
— Поговори с ней, — обратился он к Цзун Ли.
Поэт склонился над девушкой и нежно позвал ее. Вдруг она словно бы пришла в себя, взглянула на поэта и еле слышно спросила:
— Что произошло? Мне снился кошмар?
Поэт опустился на колени рядом с ложем, взял девушку за руку и принялся нежно ее поглаживать.
Судья ободряюще произнес:
— Что бы это ни было, теперь все уже позади.
— Но они стоят у меня перед глазами! — вскричала она. — Эти ужасные лица!
— Расскажи мне о них, — попросил ее судья. — Ты же знаешь, как нужно поступать с дурными снами: как только ты их расскажешь, они утрачивают над тобой власть и исчезают, исчезают навсегда. Кто отвел тебя в галерею?
Белая Роза глубоко вздохнула. Уставившись на занавеси балдахина, она медленно заговорила:
— После представления я была в сильном смятении. Я всегда очень любила брата и ужасно перепугалась, когда тот человек угрожал ему своим мечом. Извинившись перед госпожой Бао, я отправилась к брату за кулисы. Сказала ему, что оказалась в очень сложном положении и что хотела бы побеседовать с ним наедине. Он велел мне идти в его комнату, по пути выдавая себя за него. Вы же знаете, что он был одет в костюм актрисы? — Она вопросительно взглянула на судью.
