– Сейчас объясню. Когда после передачи на заправке ты ушла в кассу платить за бензин, а я осталась в машине…
– Ну и что?
– Потом ты вернулась и спросила про старика.
– Про какого еще старика?
– К машине подходил старик, и я с ним разговаривала через окно.
Чуть подумав, Азалия сказала:
– Нет, не помню.
– Но ты же еще спросила.
– А зачем он к тебе подходил?
– Старик продавал монету.
– Неужели купила?
– Ну, да…
– Вот дура.
Дайнека неожиданно разозлилась:
– Дурой была бы, если бы не купила. Монета оказалась античной.
– Да?.. – Было слышно, как Азалия самозабвенно зевнула. – А что это значит?
– Античная – значит старинная и ценная.
– От меня чего тебе надо?
Дайнека улыбнулась и непроизвольно махнула рукой:
– Забудь!
– Вот и поговорили… – Немного помолчав, Азалия вдруг спросила: – Давно видела Влада?
– Вчера. – Дайнека решила не врать.
– Хочешь сказать, что у вас все по-взрослому. – Выдержав паузу и не дождавшись ответа, Азалия уточнила: – Уже переспали?
– Зачем спрашивать, если знаешь, что все равно не отвечу.
– Значит, еще нет. Что будешь делать, когда вернется Джамиль?
– Об этом я не думала.
– Ну, ты даешь… Хочешь знать, из-за чего подрались Романов и Делягин?
– Из за чего?
– Точнее сказать: из-за кого…
– Тогда можешь не говорить.
– Догадалась? – В голосе Азалии прозвучали злые, ревнивые нотки. – Вот смотрю я на тебя… Ты только не обижайся.
– Чего уж там. Жги.
– Ничего в тебе нет особенного. Ростик – маленький, прическа как у мальчишки. Фигурка – поджарая, спортивная, имею в виду. И, главное, за что тут драться?! Вокруг столько красивых женщин. К таким мужикам только пальцем помани – отовсюду сбегутся.
– Красивая – это ты?
– А что? Скажешь, нет?
– Не скажу.
Азалия Волкова тихо всхлипнула:
– Красивая, да несчастная…
– Ну, почему же… – Дайнека посмотрела на часы. Время подпирало, а сеанс психоаналитики был в самом разгаре. – Помимо того, что красавица, еще и талантище.
– Артистка из погорелого театра, – прорыдала в трубку Азалия. – Сниматься не зовут.
– Только недавно рассказывала, что тебя позвали в проект.
– В дешевый сериал, на роль третьего плана.
– Какая разница? Знаешь, как сказал Станиславский? Люби искусство в себе, а не себя в искусстве.
– Иди в жопу!
– Вот увидишь, все переменится к лучшему. Будет и любовь, и новые роли.
– Не будет!
– Зря ты бросила Юру.
– Это не я его бросила, а он меня.
– Надо же… – удивилась Дайнека. – Зачем же он так?
– Не зачем, а за что.
– Ну и за что?
– За что, за что… За что обычно бросают?
– Характером не сошлись? – предположила Дайнека.
– Когда же ты только повзрослеешь? Тебе все нужно объяснять. Представь такую ситуацию: возвращается муж из командировки…
– Вы были неженаты.
– Все. Хватит. Закрыли тему. Зачем звонила?
– Считай, просто так.
В комнату заглянул отец:
– Людмила, ты еще не готова?
– Буквально одну минуту! – пообещала ему Дайнека и сказала Азалии в трубку: – Еще созвонимся. Не раскисай!
– Послушай, я тут подумал. Не дает мне покоя одна мысль, – сказал Вячеслав Алексеевич, когда они с Дайнекой ехали на машине к Алехину. – Шнырь видел, как Велембовский прятал «бижутерию» под половицу…
– Ну?
– Чуть позже он заглянул туда и ничего не нашел.
– Наверное, к тому времени старик все продал. Ему нужно было покупать алкоголь и еду.
– Я не об этом. Шнырь сказал, что спустя какое-то время в тайнике появилась другая «бижутерия».
– И что это значит?
– Мне кажется, что под половицей у Велембовского находился экспресс-тайник для текущего пользования. Другой, основной схрон находится в другом месте. И, возможно, там что-то осталось. Заметь, Шнырь сказал, что летом они с Велембовским не бедствовали. Летом… Почему он это подчеркнул? Выходит, осенью, зимой и весной они голодали?
– До Пасхи Велембовский ходил к Благовестову и просил у него денег. До Пасхи! – подчеркнула Дайнека. – Потом он больше не приходил.
– Выходит, что на Пасху или сразу после нее у Велембовского что-то изменилось?
– Теперь мы вряд ли об этом узнаем, – благоразумно рассудила Дайнека.
– Мне кажется, чтобы разгадать эту загадку, не хватает сущего пустяка, – задумчиво проговорил Вячеслав Алексеевич.
– Думаешь, мы что-то просмотрели?
– Не исключаю.
С Алехиным они встретились с опозданием, прождав его полтора часа. Петр Яковлевич приехал на такси и пригласил их в свой кабинет.
– Только что вернулся из Тулы!
– Командировка? – спросил Вячеслав Алексеевич.
– Тульские криминалисты приглашали меня для первичной экспертизы конфиската. – Алехин положил портфель на письменный стол, вытащил из него пачку разрозненных документов и стал что-то искать: – Да где же он?..
– Что вы ищете?
– Акт о передаче монет. Вот ведь незадача!
– Вы не суетитесь, – подсказала Дайнека.
Алехин сел в свое кресло.
– Вы правы, для начала мне нужно успокоиться и собраться с мыслями.
– Что-нибудь случилось? – догадался Вячеслав Алексеевич.
– Я даже озвучивать боюсь… – тихо сказал Алехин.
– Почему?
– Вдруг не сбудется…
– Выходит, произошло что-то хорошее? – улыбнулась Дайнека.
– Нет! Не могу удержаться! Поделюсь! – воскликнул Алехин. – Появились еще четыре таких монеты!
– Неужели?!
