- Да, но превращая в золото ртуть, разве мы не обесценим этот благородный металл? Если каждый со временем станет владетелем философского камня, разве это не приведет к тому, что золото перестанет хоть что-нибудь значить? – Мирана опустила глаза на свои записи. – Я пытаюсь открыть то, над чем трудился еще мой отец. Я ищу панацею, лекарство от всех болезней.
Монетчик и маг, не сговариваясь, переглянулись. Сильное заявление. Веками никто не мог приблизиться хоть к подобию панацеи. Что ж, уверенности Миране не занимать.
- И для нее нужен живой гумонкер? – спросил Дарлан.
- Необязательно. Необходимо создание элоквитов, обладающее сильным иммунитетом. Я читала работу ученого, который препарировал чудовищ, в том числе гумонкеров. Потрясающая информация. Если сложить все, что он написал, идеи моего отца и мои собственные изыскания, то все может получиться. Поэтому я готова расстаться почти со всем капиталом, что скопила за эти годы.
- Ну еще бы, - пробормотал Таннет. – Две тысячи марок – капля в море. Открытие панацеи принесет вам… Наверное, такого числа вообще не существует!
- Вы думаете, я делаю это ради денег? – поморщившись, алхимик захлопнула том.
- А для чего же?
- Я делаю это на благо человечества.
Мирана предложила охотникам не тратиться на жилье, а разместиться у нее, благо свободных комнат в ее особняке было достаточно. Отказываться охотники не стали, к тому же их пообещали и кормить бесплатно. Таннет выбрал себе широкую спальню на верхнем этаже, которая привлекла его большой двухместной кроватью. В гостинице такую не всегда сыщешь, изрек он, когда они с Дарланом привели изрядно запылившуюся комнату в благопристойный вид. С радостью запрыгнув на новое ложе, маг блаженно зажмурился. Небось размечтался, что Мирана отблагодарит не только звонкой монетой. Сам же монетчик отправился вниз, где возле кухни он присмотрел себе комнатушку с тахтой без спинки. Вскоре Таннет ушел за покупками – рубахой и маслом для его арбалета. Масло он мог попросить и у алхимика, но все же посчитал, что злоупотреблять гостеприимством хозяйки не стоило.
Близился полдень. Когда Дарлан еще в лаборатории уточнил, что их с напарником предупредили, что чудище добыть не получится, Мирана зарычала матерым волком. Помянув демонов, она объяснила, что после того, как разместила таблички на дорожных столбах, к ней явился гонец от барона. Он вручил ей письмо, в котором было сказано, что безопасность Стармоста и близлежащих деревень – это ответственность короны Лирнхольма, что дело поручено страже, что монстров требуется извести под корень, а не ловить в силки. Поэтому любые самовольные подвижки будут пресечены. Если Мирана все же найдет кого-то, кто согласится добыть ей гумонкера, его задержат, поскольку вокруг деревни уже выставлены посты. Если же тот, когда она наймет все же тайком проберется туда, его вместе алхимиком бросят в темницу за неповиновение короне, а лабораторию конфискуют.
- Ну и как же нам выполнить ваш заказ? – осведомился Таннет.
- В полдень возле городской ратуши собирается отряд. Мы к ним присоединимся, - ответила Мирана.
- А как же неповиновение короне?
- Будем договариваться. С письмом переговоры у меня не вышли.
Вскоре возвратился иллюзионист. Переодевшись в своей комнате, он присоединился к монетчику, который листал бестиарий.
- Как рубаха? – Таннет вертелся перед другом, словно перед зеркалом.
- Сойдет, - кивнул Дарлан, оторвавшись от изучения главы, посвященной гумонкерам.
- На черной и пятен не видно! Дались мне эти белые рубашки, живем дорогами, а я все за красотой гонюсь. А ткань какая, пощупай. На жаре не жарко, на прохладе – тепло. Понравится Миране, как думаешь?
- О, Колум, она же в матери тебе годится.
- Знакомая песня, про Илерию ты также говорил.
- И шрамы тебя не смущают?
- Это знаки ее научных трудов! А умная женщина вдвойне привлекательна. – Иллюзионист вдруг сощурился. – Или ты сам на нее глаз положил?
- Что? – Дарлан не удержался от смеха. Конечно, их нанимательница ему нравилась, но он ни на минуту не думал о ней, как о женщине. После правительницы Алгерты, монетчик решил, что лучше доверяться разуму, а не желаниям.
- Она тоже на тебя все время так смотрела, будто раздевала.
- Ох, Таннет, лучше думай, как бы нам в казематы не угодить. Может, откажемся?
- Давай повременим, - сказал маг, разминая руки. – Если уж не получится у ратуши договориться, принесем хозяйке свои извинения, заплатим за постой и поедем дальше. Я бы сразу отказал ей после этой истории с письмом от барона, но две тысячи… Две тысячи меняют все. Главное не лезть на рожон. Заметь, когда работа касается всяких баронов да королей с королевами, мы постоянно попадаем в какую-нибудь переделку. До в Дретвальде, то в Юларии.
- Про Алгерту пропустил, - напомнил монетчик.
- Я намеренно, чтоб не бередить твои любовные переживания, дружище. Ты как-то во сне произнес имя Феоралии.
- Пройдет.
