- Слишком много претендентов заявили права на трон государства, - сказал Гленнард. – Поэтому, чтобы избежать споров и кровопролития, вспомнили об этой покрытой паутиной традиции. Но и тут стало не проще, двое кандидатов набрали равное количество голосов. Фридан из дома Лоссин и Карден из дома Теор, поэтому Престольный собор перешел на второй этап, когда претенденты переманивают на свою сторону тех, кто в первом голосовал против. Никто не хотел менять решения, вот тогда-то барон Залин и сыграл решающую роль.
- Забери меня Малум!
- Тише, - снова засмеялся Гленнард. – Людей напугаешь.
- Продолжай.
- Он просто встал и заявил, что его окончательный голос будет за того, кто возьмет его Аладею в жены.
Дарлан остановился как вкопанный.
- И кто-то согласился? – спросил он после небольшой паузы.
- Естественно. Фридан мог дать согласие, однако он уже был почти обручен, а разорвав помолвку, он бы приобрел в союзники Залина, но потерял бы пару верных вассалов, которые сочли бы это предательством. Так что королем стал Карден.
- А Аладея королевой.
- Конечно, - кивнул Гленнард. – То, что она не девица, все равно сохранили в тайне.
- Неужели.
- Твои магистры вернули средства, которые барон заплатил за услуги Монетного двора. Он распорядился ими разумно. Все, кто знал о вашей интрижке с дочкой Залина, получили щедрые подарки за молчание.
- Кто-то все равно проболтается после чаши крепкого вина, - сказал Дарлан. – Да и Карден не дурак, в первую брачную ночь поймет, как его облапошили.
- Уверен, что есть много способов изобразить потерю невинности, тем более при тусклом свете свечей и пьяном женихе. А что насчет того, что кто-то проболтается, сам подумай, одно дело распускать порочащие слухи о дочке не самого могущественного барона, другое - о новоиспеченной королеве. Сытая старость куда лучше, чем стилет в сердце. Поэтому я и не стал обвинять Аладею. Доложил Залину, что не справился с тобой и попросил освободить от службы. Просьба, как понимаешь, была удовлетворена. Я решил найти вас с магом. Вы порядочно наследили в княжествах, но я все равно слишком отставал, к тому же, у меня не было предположений, в какую сторону вы каждый раз двигались. И вот в своих поисках я встретил Куана, который хорошо вас знал. Он тоже понятия не имел, где вы, но предложил поработать на него. Мои карманы уже заметно опустели, я согласился, надеясь, что однажды мой путь все же пересечется с вашим.
- Нити судьбы, - произнес монетчик.
- Они самые, - хохотнул Гленнард.
В «Золотой кряж» они возвратились незадолго до выступления барда. Зал уже заполнялся разношерстным народом. Становилось тесновато - желающих насладиться искусством оказалось много. Тот самый бойкий помощник хозяина заведения взимал плату у тех, кто не был постояльцем. Возле стойки слуги соорудили небольшой помост, на который водрузили скамью. Рядом возвышалась арфа, украшенная вырезанными на дереве линиями.
Как оказалось, Куан занял им лучшие места в центре зала – прямо напротив помоста. Усевшись рядом с купцом, Дарлан поискал глазами Таннета, но не нашел. Неужто до утра задержится?
- Где потеряли нашего иллюзиониста? – поинтересовался Куан.
- Скорее всего в постели местной куртизанки, - ответил монетчик.
- Понимаю, молодая кровь, горячая.
- Что-нибудь удалось узнать?
- Пока нет, но завтра будет информация со всех уголков Тарьявальда. Сегодня предлагаю отложить все дела.
Сквозь шум набитого под завязку людьми зала, прорвался голос хозяина гостиницы.
- Олухи, - кричал он, - почему скамья голая?
Ближайшая к маленькой сцене служанка смешно всплеснула руками и юркнула в заднюю дверь. Обратно она вернулась с бархатной подушкой весьма крупного размера, которую тут же положила на скамью. Становилось душно, несмотря на распахнутые окна. Народ нетерпеливо гудел. Наконец, на помост взбежал трактирщик.
- Добрые гости «Золотого кряжа»! – начал он. – Сегодняшний вечер вам запомнится надолго. Встречайте – Сервас!
Зал приветственно взорвался криками и хлопками в ладоши. Знаменитый бард появился в тот же миг со стороны лестницы, ведущей в жилые комнаты. Этого певца и поэта монетчик видел и слышал несколько лет назад в Фаргенете, тогда он поразил его своим неоспоримым талантом. С тех пор Сервас чуть набрал веса, поседел, но по-прежнему мудро смотрел на зрителей, добродушно улыбаясь. Усы, как и в прошлом, делали его похожим на кота. За спиной Серваса величали Луком за то, что мог выжать слезы даже из самого сурового воина. Ему это прозвище не очень претило. Облаченный в подобие туники, которые носили придворные музыканты в древности, бард, опустившись на скамью, взял арфу. Первый же аккорд вызвал у публики восторг. Эту балладу Дарлан хорошо знал, она называлась «Звезды – холодные игрушки».
