— Что ж, хоть за зубаток вам спасибо, — расстроенно сказал Тропин. — И за то, что цену не заломили. Мы народ не самый богатый. А ребят наших жалко. Столько вдовиц сразу — такого горя у нас тут давненько не бывало, будто война какая пришла или мор. Еще и солдаты полегли, что нам теперь господину говорить? Не доволен будет, что мы своими силами не справились.
— Так покажите ему чудовище, — посоветовал Дарлан, кивнув в сторону гигантской многоножки, все еще лежащей возле ворот. Над ней уже вились мухи. — Спрячьте в пустой погреб, чтобы быстро не сгнила. Пусть он увидит, что вам здесь довелось пережить.
— Ваша правда, мастер, так и сделаю. — Тропин вдруг округлил глаза, а потом звонко хлопнул себя по лбу. — Вот я дурная башка!
— Что такое?
— А вот попробую вас все–таки уговорить задержаться на денек.
— И как же?
— Сейчас все устрою. — Староста внезапно вскочил со скамьи и убежал.
Монетчик ничего не понял, пожал плечами и, потянувшись за кружкой, обратил внимание, что на него смотрит парнишка лет десяти, сидевший на бочке чуть поодаль. Улыбнувшись ему, Дарлан сделал большой глоток. Пиво в деревне варили отменное. Монетчик вновь взглянул на мальчишку, тот спрыгнул с бочки и робко подошел к столу. Копна песочных волос, аккуратный нос и голубые глаза, таившие заметную печаль. Скорее всего это был Кетро, отца которого якобы задрал вукула. Наверное, так выглядел сам Дарлан в тот день, когда оказался перед воротами Монетного двора. А ведь у них схожая судьба с этим мальчишкой. Мать Дарлана тоже умерла от болезни, а потом он осиротел. При живом отце, о котором не вспоминал долгие годы. И вот теперь вспомнил, хотя мечтал забыть навсегда. Старые шрамы на душе монетчика заныли. К демонам отца! Этот человек не достоин даже мимолетных мыслей о нем. Не стоит тревожить раны, которые давно зажили, у Дарлана теперь свежие, тянущиеся за ним от самого Фаргенете.
— Вы вправду порубили всех зубаток? — тихо спросил парень.
— Правда.
— И умеете монетами колдовать?
— Не колдовать, а управлять, — мягко поправил мальчишку Дарлан.
— Тогда убейте вукулу! — Парень сжал кулаки, слезы потекли по его лицу. — Мама рассказывала про монетчиков, когда жива была, что они всегда помогали людям.
— Это верно, мама твоя не врала. — Когда–то давно мастера Монетного двора в самом деле защищали каждого просящего за один лишь грош, но не объяснять же мальчишке, что с тех пор многое изменилось. Он все равно не поймет. — Тебя Кетро зовут?
— Староста вам сказал?
— Да, а меня зовут Дарлан. — Монетчик протянул парню руку, тот, шмыгнув носом, пожал ее.
— Вы поможете?
— Пока не знаю, не могу обещать, иначе это будет обман.
— Они мне не поверили, — стал сбивчиво рассказывать Кетро. — До сих пор думают, что я в темноте не разглядел, а я все видел, потому что звезд много на небе было.
— А что вы с отцом делали в лесу ночью? — спросил Дарлан.
— Я не знаю, то есть не знаю, зачем папка пошел туда. Он, бывало, конечно, уходил по темноте, но всегда возвращался. А тут я решил проследить за ним, крался позади, чтоб не заметил. Когда он оборачивался, я к земле припадал или за кустом хоронился. Слышу, он остановился, с кем–то заговорил, но я ж за большим пнем спрятался, потому не разобрал ни слова. А потом… Кто–то зарычал, словно демонский пес. Я выглянул и…
— Успокойся, если тебе тяжело, можешь не продолжать.
— Нет! — снова сжав кулаки, продолжил Кетро. — Все расскажу! Я увидел отца, а перед ним чудище, вроде волка, но больше, глаза его горели зеленым огнем. И оно стояло, сгорбившись, на двух ногах, лапах, или что там у этих проклятых тварей. От страха я выдал себя. Вукула кинулся на папку, а он успел крикнуть мне: «Беги!». И я убежал, бросив его там на погибель.
— Только не вини себя. — Дарлан взял парня за руку. — Тебе сколько? Десять?
— Девять.
— Подумай, чем девятилетний мальчишка мог помочь отцу в борьбе с оборотнем? Ты бы тоже погиб, разве твой отец не желал бы, чтобы ты жил?
— Да только это не жизнь вовсе! — Кетро выдернул руку, вновь брызнули слезы. — Я сирота, тут я никому не нужен. Староста хочет меня отправить в город, чтобы монахи меня приютили. Меня боятся, даже друзья перестали играть со мной.
— Почему?
— Потому что вукула может вернуться за мной, ведь так в легендах говорится!
— Легенды не самые правдивые сказания, Кетро, — возразил Дарлан. — Но народ часто бездумно в них верит.
— Тогда, — твердо произнес мальчишка, глядя прямо в глаза монетчику, — если вы не найдете вукулу, заберите меня, когда уезжать будете.
— Забрать? Куда?
— На Монетный двор! Пусть я вырасту умелым воином, буду охотиться на этих чудищ, убивать их мечом и монетами, чтобы больше не было сирот!
— Кетро, сиротами становятся не только из–за монстров. И я, к сожалению, не держу путь на Монетный двор, прости.
— Тогда учите меня в дороге, я буду вашим оруженосцем, буду ухаживать за лошадью, чистить гриву, это я умею! Подавать меч буду, у меня сильные руки.
— Я не смогу превратить тебя в монетчика. — Дарлан вздохнул, не зная, что еще сказать парню. — Взять с собой тоже не могу, это опасно. Ты можешь погибнуть.
