Широкий, ладно сбитый стол с крестообразным подножьем вытащили из дома старосты и поставили прямо возле порога. Местные бабы засуетились: извлекли из закромов белоснежную скатерть, явно используемую только по праздникам, принесли пузатый жбан пива, крынку масла и хлеб, от которого еще валил пар. Пока они хозяйничали, Дарлан быстро обмылся в корыте за покосившимся коровником, а затем ему подали чистую одежду: домотканую рубаху, просторные штаны и легкие сандалии. Вещи монетчика поручили какой–то молодухе, краснеющей при каждом его взгляде. Она умчалась к реке, на берегу которой стояла деревня, чтобы отстирать следы битвы. На солнце, набирающем дневную силу, вещи начали ощутимо пованивать. Мускулистый кузнец с угрюмым лицом доставил к столу огромный котел с кипящей гороховой похлебкой, в которой Дарлан, к своему удовольствию, нашел не только сало, но и мясо. Аромат, распространявшийся от блюда, подсказывал, что его сдобрили еще и какими–то специями, в которых монетчик не разбирался, хоть и прожил достаточно при дворе. После такого гостеприимства он решил окончательно — цену за зубаток все–таки поднимать не будет. Шафран, кориандр, розмарин и прочие пряности ценились на вес золота, вероятно, в деревне их и было — одна щепотка на всех. Разлив густое пиво по кружкам, староста, которого звали Тропин, принялся расспрашивать Дарлана. Монетчик смиренно отвечал, едва сдерживая желание наброситься волком на еду. Когда Тропин, наконец, вспомнил, что гость голоден, радости Дарлана не было предела. Похлебка на вкус оказалась еще лучше, чем на вид. После нее пришла очередь запеченной на углях рыбы с салатом из капусты с морковью. Заполнив как следует желудок, монетчик перевел дух и откинулся на спинку стула.
— Благодарю, — выдохнул он, поправив воротник рубашки. После насыщения жара стала чувствоваться сильнее.
— Еще пива? — предложил староста, намазывая масло на хлеб. Его лоб покрыла испарина.
— Не откажусь. Так почему же ваша деревня проклята?
— Так известно, если беды приходят ни с того, ни с сего, значит, сглаз имеет место быть!
— Тогда вы и демона видели в ваших краях?
— Боги миловали. — Тропин задумчиво уставился на стол. — И без демонов тяжко приходится. Жили не тужили, сплавляли древесину вниз по реке, а тут раз — и покою конец. Началось все не так давно. У старухи Мильвы муж с месяц назад помер, хороший мужик, не болел никогда, а тут раз — не проснулся поутру. Ему, конечно, далеко за семьдесят было, но ведь не жаловался ни на что!
— Почтенный возраст, многие умирают гораздо раньше, — сказал монетчик, сдерживая улыбку. Усопшего супруга несчастной Мильвы, разумеется, было жаль, но если в его смерти виновато некое проклятье, то Дарлан прямо сейчас был готов сменить свое ремесло на пекарское дело.
— Да вы дальше слушайте, господин! Бортника нашего пчелы так искусали, что неделю, бедняга, не вставал, еле оклемался, мы его хоронить уж думали. У мельника лисы всех кур передушили за одну ночь, а псы даже не залаяли. У травника родилась четвертая дочь, хотя давно пора была сыну. Потом у меня новые сапоги стянули, а у бабы моей — серебряную брошь.
— Вы не обижайтесь, Тропин, но на проклятье это совсем не похоже.
— А как же это назвать?
— Жизнь. Называйте это просто — жизнь. Повсюду люди умирают от старости и болезней, родятся дочери вместо сыновей и наоборот. Кто–то крадет, в том числе у своих соседей. Вепри убивают неудачливых охотников, сгорают мельницы, сменяются королевские династии. Колесо времени крутится, и, как бы нам этого не хотелось, иногда мы попадаем под его спицы.
— Колесо времени, — протянул староста. — А зубатки? Про таких тварей мы раньше и не слыхали, так поди ж ты, выползли откуда–то, загрызли наших ребят да солдат господских в придачу.
— Чудовищ в мире хватает, но то — следы магических экспериментов, а не демонических проклятий. Зубатки, возможно, мигрировали из других мест.
— Возможно и, как вы сказали, мигрировали? Но совпало–то все с другими напастями! А бедный Кетро? Отца его перевертыш загубил, мальчишка теперь сирота, мать у него еще позапрошлой зимой от горячки померла.
— Перевертыш? Неужели вы о вукуле? — заинтересовался Дарлан. О вукулах он кое–что знал — они действительно появились из–за демонов в стародавние времена, поэтому тоже боялись серебра.
— Ну, мы–то подумали на обычных волков поначалу, но Кетро клянется, что зверь был один, здоровый как бык, на двух ногах. Стало быть, вукула!
— И скольких этот оборотень еще убил?
— Больше никого, слава Аэстас. — Тропин осенил себя защитным кругом богини. — Но вдруг он вернется? Вдруг, — староста понизил голос, — он среди нас? Я потому и хочу вас попросить, господин монетчик, пожить у нас хотя бы до полнолуния, ибо вукулы, как легенды говорят, в полнолуние особо охочи до людской плоти.
— К сожалению, так долго пробыть у вас я не могу, — отказал Дарлан. — Кое–что гонит меня дальше Дретвальда.
— Хотя бы на ночь останьтесь!
— А что даст ночь? С оборотнями я не сталкивался, вряд ли ночи хватит, чтобы я выследил вукулу, если он вообще не бежал из ваших краев.
