— Однажды видел вашего собрата в деле, — изрек он густым басом, сидя на кресле с мягкой подушкой. Молодой слуга обмахивал его веером с изображением цапель.
— Вам понравилось? — спросил Дарлан.
— Это было феноменально. Зрелище, скажем, незабываемое, фантастическое. Он служил барону из королевства Гардения, у которого я гостил, и, как назло, попал я к нему некстати. Мое предприятие в итоге оказалось убыточным.
— Из–за Войны бастардов?
— О, вы разбираетесь в политике? Хотя мастер Монетного двора сведущ во многих сферах, не сомневаюсь, простите мою вольность. Жара в этом году разошлась не на шутку. Да, барон явился на переговоры, которые были лишь предлогом, чтобы выманить его из укрепленного замка. Но заговорщики просчитались. Ваш собрат устроил настоящую кровавую баню. Он чуть ли не парил в воздухе, жонглировал своим коротки клинком, прыгал по головам и, конечно, вытворял монетами такое, что… В общем, я готов заключить с вами контракт, цена, по моему скромному мнению, немного высока, но поднять свой престиж иногда выгоднее.
— Сможете заплатить сразу? — Дарлан надеялся на положительный ответ, но купец осторожничал, за что его нельзя было упрекнуть.
— Смогу после закрытия ярмарки, — пробасил Куан. — Дело не в недоверии к вам, хоть я и не ведаю, по какой причине вы покинули свой орден. Но с уверенностью могу сказать, что на мошенника вы не похожи, а в людях за долгую жизнь я научился разбираться так же, как в качественной стали. Просто я работаю с банковскими векселями, банальная подстраховка от фальшивых монет, коими тут на ярмарке нередко платят. Обналичиваю векселя я в местном банке только на закате финального дня. Вы согласны?
— Почти. Нужно обдумать.
— Такая срочность в деньгах?
— Да, от них зависит благополучие моего друга.
— Тогда думайте, я вас не тороплю. Если откажетесь, обиды тоже держать не буду. Мы с вами люди деловые, понимаем друг друга.
Куана Дарлан решил оставить запасным вариантом. Если не удастся раздобыть золото другим способом, придется идти на поклон к Гидору, чтобы тот потерпел до вечера третьего дня. По крайней мере, какая–та надежда на удачный исход уже появилась.
Великая ярмарка была тем местом, где время текло иначе. Не успеешь оглянуться, как солнце проделает свой обычный ход с востока на запад, а вечер следом распахнет объятия. За эти часы удалось получить еще немного мелочи, выполняя самую разную работу. Дарлан брался за все: таскал воду, помогал разгружать телеги с товарами, проследил за тем, чтобы никто не стащил с лотка изделия из серебра, пока его хозяин бегал по неотложному делу. Потом юная художница с невероятно длинными изумрудными волосами, которая рисовала портреты на заказ, сама предложила Дарлану позировать для картины. Монетчик знатно пропотел, пока истуканом стоял с приподнятым мечом, но благодаря этому он разбогател на серебряную марку, и его везение на этом не закончилось. Когда он помогал устанавливать очередной помост, к нему подошли двое шикарно одетых юнцов и важно заявили, что он не мастер Монетного двора, а всего лишь один из актеров в гриме, ибо настоящий мастер не стал бы заниматься подобным делом. Дарлан предложил им пари, на что они согласились. Вытащив из кармана монету, Дарлан заставил ее облететь вокруг юнцов, а потом вернуться к нему в ладонь. Через мгновение к ней присоединилась и золотая марка, на которую они спорили. Еще семьдесят девять, и Таннет спасен. Это пари навело Дарлана на одну мысль. Ведь он мог устроить целое представление для посетителей ярмарки. Его способности привлекли бы много людей, любой жонглер был бы посрамлен. Но успеет ли он за оставшиеся дни собрать нужное? Не зря ли потратит время?
Убедившись, что сегодня работы больше не найдет, Дарлан решил не возвращаться в город сразу. Он направился к сцене, где выступал стареющий бард с необычной лютней, сделанной в форме женского тела. Бард пел популярную любовную балладу, которая никогда не нравилась монетчику, но его чарующий голос добавлял к известным словам некие нотки, оживляющие примитивный текст. Слушающие песню женщины прижимали руки к груди, а некоторые, что были помладше, плакали. А ведь Тристин всегда насмехалась над этой балладой, вспомнил Дарлан. Говорила, что ее написал мужчина, который разбирался в сердечных делах так же, как она разбиралась в стряпне. А готовила она хуже, чем на кухне этой дыры, где Дарлану придется ночевать еще пару дней.
