— А во сколько ты оцениваешь руку своего приятеля? — ехидно спросил Гидор. Он не был глупым, прекрасно понимал, что Дарлан согласится на его условия, но цену явно завысил. Монетчик все равно рискнул.
— Пятьдесят.
— По рукам.
— Сколько у меня времени, чтобы принести деньги?
— Что? — возмутился сержант. — Так не пойдет, либо сейчас, либо забирай этого мошенника завтра калекой.
— Не горячись, Гидор. — Дарлан подавил желание врезать ему прямо здесь. — Я готов заплатить больше, пусть будет восемьдесят золотых марок, но мне нужно время, чтобы их добыть.
— Ладно. Ярмарка продлится еще три дня, вот это время у тебя и есть. Обманешь, за каждую монету отсеку палец у твоего дружка. Понятно?
— Да, господин сержант. Где вы его будете держать?
— Посидит к камере для особых пленников.
— Это радует, надеюсь, с ним будут хорошо обращаться?
— Как с почетным гостем, — улыбнулся Гидор. — С очень дорогим гостем. У тебя три дня. А теперь проваливай, а то сменщик уже идет.
Дарлан смиренно подчинился, чтобы не злить продажного сержанта. Отойдя подальше, он окунулся в мысли. Час от часу не легче. Он отсрочил наказание Таннета, но совсем не представлял, где за такой короткий срок найти восемьдесят проклятых золотых. Ничего, на ярмарке множество способов заработать, успокоил он себя. Завтра здесь появится мастер Монетного двора. Утро вечера мудренее. Нужно было забрать лошадей и найти комнату в городе на три дня. Ругая, на чем свет стоит, Таннета, Дарлан зашагал к загонам.
Утро не заладилось с самого начала. Пробудившись от беспокойного сна в дешевой комнатушке самой захудалой гостиницы Арнхольмграда, Дарлан обнаружил, что клопы, обитающие в старом матрасе, на котором он проворочался всю ночь, вдоволь напились его крови. А ведь он даже не раздевался! Видимо, сказалась их долгая диета. В комнате отсутствовал даже намек на окно, поэтому в темноте монетчик угодил ногой в ночной горшок. Оставалось только возблагодарить богов за то, что он был пуст. Завтрак, который подал мрачный хозяин, больше похожий на могильщика, чем на трактирщика, настроения не поднял. Яичница была пережарена, а кусок ветчины вызывал сомнение в его происхождении. Умывшись мутной водой из толстой бочки в углу тесного зала, Дарлан поспешил наружу. Пустая улица встретила его застоявшимся запахом мочи, который длинными пальцами проник ему в ноздри. Не задерживаясь, монетчик быстрым шагом направился подальше от вони. Лошадок угрюмый хозяин любезно согласился разместить в пустом сарае, примыкающем к его чудесной гостинице, за дополнительную плату, естественно.
— Пожелай мне удачи, Монета, — сказал Дарлан своей верной подруге. Она как всегда скромно промолчала.
Арнхольмград постепенно просыпался. Солнечные лучи подчеркивали уродливость города с его обшарпанными жилищами, серые крыши которых приводили в уныние, и дорогами, которые бы стыдились себя, если бы умели говорить. В узких проулках зашевелились многочисленные нищие, копошащиеся под своим тряпьем, по сторонам распахивались ставни, запуская внутрь домов не самый приятный букет. Бродя по выщербленным мостовым, усеянным лошадиным дерьмом и мусором, Дарлан не забывал посматривать наверх, чтобы успеть увернуться, если кто–то из жителей будет избавляться от содержимого горшков прямо у него над головой. Да, это не Балтрон с его прямо–таки издевательским богатством. Столица Арнхольмграда могла похвастаться лишь белыми стенами, внешний вид которых обстоятельно поддерживался заботливыми строителями, да весьма красивым замком великого князя, возведенным на месте старой крепости еще при его дедуле по прозвищу Юбочник. Но любоваться редкими достопримечательностями было некогда. После ночевки в этом клоповнике, злость на Таннета за его глупый поступок только усилилась. Зато теперь стало ясно, почему иллюзиониста выгнали из магической академии. Подобный азарт, превращавший человека в зависимого болвана, Дарлану был знаком. Его одногодок, мастер по имени Джером, страдал этим же недугом еще с момента их обучения. Постоянно проигрывая, он однажды пришел к выводу, что жульничать — это не так уж и плохо. За что и был не раз бит собратьями. Интересно, где он сейчас служит? Не отрубил ли ему руку какой–нибудь барон? Хотя магистры вряд ли бы доверили Джерому охрану благородных персон, скорее, направили его в храм Хиемса, чтобы избавить от соблазна играть. Бесцельно побродив по приходящему в себя городу, Дарлан вышел за ворота. Великая ярмарка, несмотря на ранний час, уже ожила, расцвела и загудела, словно гигантский котел, нагретый солнцем.
