— Купил я у вас игрушку! Сын теперь по ночам не спит, плачет. Пришлось сжечь это непотребство. Не стыдно таких страхолюдин продавать, зараза?
— А сына мужчиной воспитывать надо, чтоб не плакал, как девчонка! Эй, аккуратнее, я упасть могу!
— Печень акул! Кому печень акул? Полезно для здоровья и недорого! Соус из чернил каракатиц, пальчики оближешь!
— Внимание, внимание! Рагу из ежей! Кто придет сейчас, достанется посвежей. Приходи скорей, съешь сам, угости друзей!
— Мерзкие стишки, такой поэзией только на вашу тухлятину и заманивать, бездари!
— Не завидуй, ты даже на такое не способен, ишачий хвост! Иди, в своих чернилах не забудь искупаться.
— Только сегодня в полночь знаменитый фаерщик Люмосин, прибывший из самого Капитула магов, устроит величайшее представление за всю историю Великих ярмарок! Огненный звери, пламенеющие корабли, бороздящие темные небеса, сцены легендарных сражений! Вход бесплатный, но господин Люмосин не против пожертвований для храма Аэстас!
— Танцовщицы с западных королевств будут рады видеть вас сегодня на закате! Женщинам вход бесплатный, мужчинам — серебряная марка. После такого, вы не сможете больше спать спокойно по ночам.
— Конечно! На коров в прозрачных одеждах глядеть — серебряная марка, ишь чего захотели, тьфу на вас.
— Нет денег, смотри на свою старуху дома!
— А вот возьму и посмотрю, а ты на мужика своего смотри, голубок проклятый!
— Осел! Дорогу люди, идет осел, кому говорю!
— Опять ты? Ну держись, скотина, ослу твоему пора в похлебку!
— Не тронь осла, сволочь подзаборная, он мне как брат родной!
Великая ярмарка вошла в свой прежний ритм. Протолкнувшись через народ к продуктовым лоткам, Дарлан купил у торговки с лягушачьим лицом большой пирог, начиненный свининой, яйцами и луком и пару моченых яблок, к которым с юных лет отчего–то испытывал любовь. Пока он жевал пирог, после утренней яичницы казавшийся божественным на вкус, Дарлан еще раз обдумал, как достать восемьдесят проклятых золотых. Азартные игры монетчик отмел сразу, играть он не умел и не любил. Да, это был быстрый способ заработать, но и остаться ни с чем тоже. Можно было бы попробовать делать ставки на здешние драки, но Дарлан сомневался, что все они проходили честно. В Фаргенете ему довелось посещать кулачные бои, к которым питал слабость Гленнард, поэтому он не раз становился свидетелем, как более сильный соперник внезапно проигрывал. Договорные схватки, на которых множили свое богатство их организаторы, случались нередко. Гленнард, старый друг. Ищет ли он его до сих пор или развернул своих головорезов после долгих скитаний? Дарлан представил, какой могла бы быть их встреча. Улыбнулись бы они друг другу, пожали бы руки, обнялись бы после всего, что произошло? Или просто молча взялись бы за мечи, пока кто–нибудь из них не упал, захлебываясь кровью. Дарлан не знал и не хотел знать этого. За свою жизнь он обрел не так много друзей, и последнее, о чем бы он просил судьбу, так это сойтись хотя бы с одним другом в смертельном бою.
Когда Дарлан доел, на дороге, разделяющей этот участок ярмарки на секции, поднялся шум. Монетчик увидел движущиеся черепашьим ходом повозки, запряженные лохматыми лошадками. Стражники, грозно размахивающие дубинками, расчищали им путь, но народ не торопился их пропускать. Образовалась толкучка, сопровождаемая залихватскими проклятиями. На повозках стояли то ли клетки, то ли громадные ящики, спрятанные от посторонних глаз холщовыми накидками. Интересно, что там? Явно не танцовщицы. Во главе процессии ехал на молодой кобыле мужчина в странном головном уборе, напоминающем круглую башню. Он с довольной улыбкой смотрел на происходящую свалку и великодушно помахивал рукой.
— Кто это? — спросил Дарлан у парня, который возле него ловко нанизывал куриные тушки на вертела.
— Ты что, в пещере живешь? — удивился тот. Дарлан снова был в платке, поэтому парень не знал, что говорит с монетчиком. — Это ж знаменитый Зандавар из Шелнхольма! Каждый год сюда приезжает.
— Я не местный, чем он знаменит?
— Как чем? Чудной ты человек. Зверинцем своим знаменит, колесит летом с ним по княжествам, народу на радость.
— Диковинные животные, значит.
— Сам ты животное, — со смехом сказал парень. — Что мы, животных не видали что ли? Тварей он жутких по лесам да болотам ловит, а потом за деньгу дермонстрирует.
— Демонстрирует, — поправил его монетчик.
— Я так и говорю, дермонстрирует. Народ толкует, что его даже князья в своих замках как равного принимают.
Какая злая насмешка судьбы, подумал Дарлан. Они прибыли сюда с Таннетом в поисках чудовищ для охоты, а этот Зандавар из Шелнхольма привез монстров сюда же на потеху публике. Надо бы вечером посетить его зверинец, полезно знать, что именно за твари водятся на территории княжеств. Но до заката было еще далеко, поэтому Дарлан вновь направился к торговцам, рассчитывая, что в этот раз ему повезет больше.
Купец по имени Куан, продававший превосходное на первый взгляд оружие, внимательно выслушал монетчика.
