Монохроматический свет полностью

Беглецы рывком пробежали к стенке. Несколько пуль пролетело мимо них. Несколько вампиров забежали в комнату и начали пальбу, нередко попадая в пленников. Айка и Рэйнер спрыгнули с клетки, и под огнем вампиров пролезли в дыру в стене.

– Руку давай! – Скьяльбрис, пролезший первым, схватил девушку за руку и вытянул из комнаты для пленников.

– Перевязать надо плечо! – Сказала Айка, пока пыталась отдышаться.

– Не время, погнали отсюда! Держи фонарь!

Айка бежала за Рэйнером по длинным и низким коридорам, которые привели их в канализацию. Вперед. Налево. Направо. Опять направо. Налево. Айка совсем затерялась в этом лабиринте. Несмотря на свое ранение, скьяльбрис очень легко бежал. Очевидным его преимуществом было то, что он хорошо видел в темноте. Девушка с трудом успевала за котом, задыхаясь. Ей приходилось постоянно светить себе под ноги фонарем. Наконец, вдалеке показалась лестница наверх. Кот прыгнул с разбегу и полез вверх, быстро перебирая ногами и одной рукой. Айка полезла за ним на исходе сил. Ближе к самому верху, у нее соскочила нога, и она чуть не полетела вниз.

Беглецы вылезли в подвале какого-то здания. Все было старым и потрепанным. Повсюду висела паутина. Сама комната была загромождена различной деревянной мебелью и барахлом. Скьяльбрис сел на деревянный стол и снял свой небольшой рюкзак.

– Не бойся, у меня все есть. – Спокойно сказал кот, и вытащил спирглюрин, кальдазремерин, винольбридин и остальное необходимое для перевязки.

Отойдя от шока, Айка вырвала весь свой ужин.

– Ни в кого не стреляла раньше?

Айку слегка пошатывала. Она дрожала. По лбу стекал пот.

– Нет. – С трудом ответила она.

– Поздравляю с потерей невинности. – Скьяльбрис хихикнул.

– Это не смешно.

– Девочка, если ты будешь так волноваться по поводу каждого маньяка, который хочет тебя скушать, то ты тут точно не проживешь до дня, когда город снова откроют.

Айка не ответила. Ей сейчас было очень нехорошо.

*

Раннее утро открывало свои краски. Ночь уходила, оставляя свои темные тона. Сорока прыгала по подоконнику, стараясь найти взглядом на кухонном столе что-нибудь съестное или блестящее. Форточка хлопала от сильного теплого ветра, приходящего с улицы.

Сегодня Карзах проснулся очень рано. Несколько раз ночью он подскакивал из-за кошмаров. В глубине души он очень волновался. Но почему? Дом построен, соседи хорошие, на жизнь хватает, семья дружная. Рейверий не мог ответить сам себе на этот вопрос.

Аппетита не было. Завтрак совершенно не лез в горло.

– Что-то случилось, дорогой? – Спросила Ледейра.

– Ничего не случилось. Не выспался. – Глухо ответил Карзах.

– Я слышала, как ты вставал ночью. Я тебя спросила насчет дурных снов, но ты не ответил.

– Я не знаю, почему так. Наверное, я просто не привык радоваться.

Ледейра обняла мужа.

– Не волнуйся. В своей комнате спит твой сын. И я рядом. Мы тебя очень любим. Дом достроили. Мы наконец-то можем вздохнуть спокойно!

– Ты права. – Карзах улыбнулся.

Но на душе у мужа все равно было неспокойно. Не может быть все так хорошо. Не может. Сидя и думая над тем, что же его так тревожит, Карзах медленно составлял нить своих сомнений. Он сидел за столом и размышлял. Когда в дверь позвонили, он понял. Он все понял. Но было уже поздно.

Гремзирдр, охранявший ворота, внимательно читал записку. Нинтранд все собрал заранее. Самым первым документом, который Карзах увидел в стопке, было письмо, на котором было написано что-то на данкликергском, а ниже на мировом языке: «Охраннику у ворот Мертвого района».

– Оърдъи пърхтыър нъгусът. Лъьоктръа оънтулисъм. Къприък Гъхуъф. – Сказал на данкликергском гремзирдр, и небольшая дверь рядом с воротами отворилась.