– Светочка, у тебя телефон звонил, – растерянно протянул Александр Викторович сумочку.
Света взяла ее, покопалась в ее нутре и, достав, связку ключей, отделила один. Как нарочно, тот не хотел отцепляться и Света расцарапала палец о соединяющее всю связку ключей железное кольцо.
– Светочка у тебя кровь.
– Вот, передайте… своему сыну. Это ключ от его квартиры.
Неожиданно для себя она подошла к Александру Викторовичу и обняла его. Тот стоял в полном замешательстве. Ему было даже страшно представить, что выкинул на этот раз его непутевый сынок.
– Прощайте, – прошептала Света и нервно матнув сумкой направилась прочь.
– Света, что еще за слова такие, – чуть не прошептал Александр Викторович.
Но ей уже не было никакого дела до того, кто, что ей говорил. Она просто шла и шла. Ей не хотелось думать. Ей ничего не хотелось. Только эхом в голове звучали Женины слова.
Пройдет время и она забудет сегодняшний день как страшный сон. Но это только, когда пройдет время… А сейчас же ей было очень плохо. Все что она так долго и упорно создавала на яву и у себя в мечтах в одночасье разрушилось, кануло в небытие, будто никогда и не существовало. И эта была реальность. И Света это отчетливо понимала.
Александр Викторович вернулся в квартиру. Женю он застал, стоящего у окна на кухне. Тот стоял к двери спиной и смотрел во двор, где какая-то пожилая женщина не спеша брела в столь ранний час видимо по своим делам.
– Евгений! Женя! – не громко, но требовательно позвал его Александр Викторович. Женя обернулся.
– Жень, – Женин отец осторожно присел на табурет, – вот скажи мне, я имею право знать, о чем ты поговорил со Светой? Или же ты опять сейчас скажешь мне, что ты уже взрослый мужчина и твои дела меня нисколечко не касаются?
– Пап, мы расстались, – и, направившись к кухонной плите, добавил, – давай я завтрак сделаю.
– Подожди. Присядь. Объясни мне, почему? Она же любит тебя. Она могла бы стать тебе прекрасной женой.
Александр Викторович был в легком шоке от развернувшийся у него под носом трагедии. Именно так он сейчас видел эту историю. Ему было бесконечно жалко Светлану, к которой он привязался и, которая, как ему казалось, должна была стать его невесткой. А Евгений? Александр Викторович уже давно перестал понимать своего сына. Тот, как-то незаметно, но буквально в одночасье успел превратиться из мальчика в самостоятельно уверенного в себе мужчину. И, к сожалению, перестал нуждаться в отцовских советах и отцовском тепле.
Александр Викторович уже успел смириться, что из его сына не получиться врач, что он решил пойти совершенно иной дорогой. И если ему так нравиться, если он счастлив, то, пожалуйста. К тому же Женя был не простым офисным работником, как это было несколько лет назад, а пробился в замы. А это значило только одно – он не ошибся с выбором профессии. Ведь если человек не имея никаких особых заслуг и хороших знакомых пробивается так высоко по карьерной лестнице, то вывод напрашивается только один – он отличный специалист в своем деле.
Так думал Александр Викторович. И единственное, с чем он не желал мириться, так это с тем, что Женя так вызывающе и грубо ведет себя по отношению к нему. Это и был тот огромный минус, что, по мнению Жениного отца, мешал нормальным отношениям отца и сына.
Вот только для Жени все оставалось по-прежнему. Он и предположить не мог, что отец больше не злиться на него. Но ведь откуда ему было знать, если при каждой их встрече Александр Викторович только и делал что ругал сына за его работу и за его бездушное отношение к отцу и жизни.
– Пап, – Женя присел рядом на стул, наверное, он почувствовал, что разговор предстоит не из простых, – я только не давно понял, что никогда не любил Свету. Я… Да дело даже не в ней, – Евгений замялся, он был в полной нерешительности. Как отреагирует на его слова отец? Опять начнет свои никому не нужные нравоучения или же в коем веке попытается услышать, какую информацию до него стараются донести, – пап, мне, кажется, я встретил ту самую девушку. Блин! – нервно выдал Женя, проведя рукой по голове и взъерошив волосы, – то есть мне не кажется! Я вообще не думал, что такое бывает!
Женя замолчал. С каждой секундой, с какой-то геометрической прогрессией, тишина комнаты все больше давила на него и он все больше, с нелепым отчаянием в душе сожалел, что вот так вот запросто взял и открылся отцу.
– Женька, – произнес Александр Викторович.
Женя поднял на отца глаза. Женькой, Александр Викторович, последний раз называл своего сына лет двенадцать назад, когда тот еще не успел объявить отцу о своем решении не идти учиться в медицинский институт.
– Если ты с ней счастлив, по-настоящему счастлив, то я за тебя очень рад. После того, как не стало твоей мамы, ты стал единственным человеком, который мне бесконечно дорог. Женька…
Александр Викторович так растрогался, что на его глазах блеснули слезы. Неужели он так сильно постарел и стал таким малахольным? Или же нет, дело не в этом. Но что тогда?
– Папка, – Женя встал с места и обнял отца, – ну что ты, в самом деле? Все же хорошо!
