Маша закрыла дверь и окинула себя беглым взглядом. Как оказалось, она всю ночь проспала в чужой рубашке. Из этого, если быть на месте той странной тетки, можно сделать элементарный вывод, девушка в доме соседа явно не сестра троюродная и уж тем более не старый друг.
Загадочное начало утра, а загадочное от того, что нелепость сложившейся ситуации перестала пугать и как-то особо тревожить Машу.
"Ну и ладно! Пусть что хочет, то и думает. Я ее вообще не знаю. Да… Вот что самой странное. Дверь открыта была всю ночь. Неужели Женя ее забыл закрыть? Да нет же. Вроде бы он ее закрывал, когда я в ванной была или… он же еще выходил… Да что теперь то. Надо найти Женю. Странно все это как-то. Очень странно…"
Маша закатала рукава рубашки по локоть, чтобы они не болтались, не мешали ей и направилась на второй этаж, с твердым намерением найти там хозяина дома. Легкое поскрипывание, и, кажется, у одной ступеньки оно чем-то отличалось от другой сопровождало ее весь подъем наверх.
Второй этаж был погружен в полумрак. Но то, что здесь находиться несколько комнат было и так понятно. Маша не успела начать соображать, в какую же ей сторону направиться, но яркий свет, падающий на дощатый пол, подсказал ей дорогу. Дверь в одну из комнат была распахнута. Маша сделала несколько шагов вперед и остановилась.
"Что я собственно собираюсь делать? Ведь он же спит! Как мне только в голову пришло идти в спальню к малознакомому человеку. Что же мне делать теперь? Вдруг он уже не спит и слышал, как я подымаюсь наверх. Вот дурочка! Дернуло тебя остаться на выходные у подруги. Сидела бы сейчас дома, собирала сумку в дорогу… Ох, Машка… Все успокойся, не нервничай, в конце концов, ничего страшного не произошло. Надо постараться не шуметь и прислушаться. Все, тихо!"
Маша стояла в метре от двери в комнату, в которой, как она предполагала, спал Женя и с замиранием сердца, которое все еще продолжала быстро колотиться от нервных мыслей, стала прислушиваться. Звенящая тишина. Ни единого звука, который мог бы указать на то, что в доме есть кто-то еще.
От волнения Маша почувствовала, как кровь прильнула к щекам и без зеркала хорошо представила свое раскрасневшееся лицо. Она так внимательно вслушивалась в тишину, что зазвени или упади что-нибудь в доме, пусть даже не слишком громко, непременно испугалась бы. Но чем дольше Маша продолжала стоять в нерешительности, тем все больше успокаивалась, переставала паниковать на пустом месте.
И в итоге, устав прислушиваться, она осторожно сделала шаг к порогу комнаты, который практически отсутствовал и представлял собой небольшую полоску плинтуса, словно разграничительную черту между комнатой и коридором.
Маша с наивным любопытством на лице заглянула вовнутрь и тут же облегченно выдохнула. Комната была пуста, но сомнений в том, что эта была спальня не было никаких. Одеяло было отброшено в сторону и скомканной полосой лежало на краю просторной кровати, одна подушка свалилась на пол, вторая благополучно находилась в центре изголовья, цвет пастельного белья был светло-бежевый, очень приятный теплый цвет.
Напротив кровати стоял старинный сервант, за стеклом которого находились книги, набор чашек с чайником, кажется фарфоровых и несколько фотографий от черно-белых до цветных. Маша подошла поближе, чтобы можно было не прищуриваться и лучше рассмотреть фотографии. На одной из них, Маша решила, что эта была самая древняя фотография, был изображен человек в летах с солидной бородой и в очках. Он с серьезным видом сидел на стуле, одет был в халат, рядом с ним стояли три женщины, также одетые в халаты, с косынками на головах, одна из них была совсем юная, как будто ей только что исполнилось семнадцать.
Маша улыбнулась, ведь ей самой совсем недавно исполнилось семнадцать лет, такой странный возраст, вроде уже и не маленькая, но и взрослой еще нельзя было назвать.
Наверное, это врач и медсестры, подумала Маша. И взгляд ее перешел к следующей фотографии, по всей видимости сделанной во второй половине двадцатого века. На ней двое влюбленных, что трудно было не заметить, молодых людей, глазами полными счастья смотрят друг на друга, вокруг весна, и даже по черно-белым тонам можно прекрасно понять, что цветет черемуха и ярко светит солнце. Маша опять улыбнулась, наверное, от фотографии повеяло чем-то солнечным и радостным, что порой может невольно вызвать улыбку на лице.
Маша долго рассматривала это фото, а потом ее взгляд упал на портрет. Портрет задумчивой, но очень красивой девушки. Волосы ее были распущены и спадали вниз по плечам, четкие, но в то же время мягкие черты лица, тонкий намек на возможную улыбку и взгляд куда-то в сторону. Маша не сразу поняла, что та счастливая женщина и эта задумчивая девушка один и тот же человек и даже немного удивилась, как это сразу она не догодалась.
И вдруг какое-то странное чувство проникло к Маше в душу, она не успела толком за него ухватиться и хотя бы начать преобразовывать его в слова, как вдруг резко обернулась.
