Маша застыла в дверях и внимательно следила за каждым его движением.
– Машенька проходи. Садись за стол, будешь пробовать мое кулинарное чудо.
– А ты?
– А я уже позавтракал, – и, увидев на ее лице немой вопрос, добавил, – у моего скажем так старинного товарища. Ешь Маша. Или ты мне все еще не доверяешь?
Маша мило улыбнулась и взяла со стола вилку. Коробка хлопьев, все-таки эта была уже успевшая надоесть овсянка, со стола исчезла. Маша вздохнула с облегчением.
– Вкусно! Я думала, что ты спишь, хотела завтрак приготовить, но кроме овсянки ничего не нашла.
– Не мудрено…
– Ты овсянку любишь? – зачем-то спросила Маша.
– Нет. Терпеть не могу! Еще с детства. Это отец, когда последний раз сюда приезжал, я ему покупал. Он же ведь за здоровый образ жизни.
– А ты, значит, нет?
– Не то чтобы. У меня свои взгляды на вещи. Из-за этого мы часто ругаемся. Он консерватор, выслушать и понять другого человека для отца задача невыполнимая.
Женя остановился, решив, что нечего посвящать всех в свои проблемы. Откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, он стал наблюдать за Машей. Это было куда более приятным и интересным занятием.
Маша чувствовала себя неловко. Спокойно сидеть и есть завтрак, когда на тебя смотрят было чрезвычайно тяжело.
Когда же стали пить кофе, Маша не выдержала Жениного взгляда, который превратился, как-то совсем незаметно, из ненавязчиво, мимолетного в пристальный и щекочущий нервы.
– В чем дело? – выговорила она с трудом, незаметно для себя увязнув в его темно-серых прекрасных глазах.
– Что? Прости? – заулыбался Женя, в его глазах засверкали непонятные искорки.
Диалог стал каким-то вязковатым, тянучим. Отвечать на вопросы стало как-то трудновато и особо не хотелось вообще что-нибудь говорить и даже думать получалось с запозданием, прилагая при этом неимоверные усилия.
Оба, на какие-то мгновения погрузились в отдельный, огороженный эмоционально-чувственных барьером, мир. И оба, ни в какую не захотели признаваться себе в этом. Просто минутное помешательство, мозг с утра еще не разогрелся и вот и впал в некий ступор, отказываясь нормально реагировать на происходящее. Оба тут же постарались поскорее избавиться от остатков навалившегося тумана.
– Ну… ты чего так смотришь? – выговаривала Маша и наконец-то вырвалась из плена его так сильно притягивающих к себе глаз.
– Свет падает на твои волосы. Очень красиво… То есть, Машенька, ты мне кого-то очень сильно напоминаешь. Только я никак не могу вспомнить кого, – вмиг поменявшись в лице, нелогично закончил свою мысль Евгений.
– И у этой кого-то тоже каштановые волосы? – вдруг произнесла Маша. Ей показалась обидной и неприятной мысль, что ее с кем-то только что сравнили, а вернее то что не она сама как оказалось привлекла внимание Жени, а лишь подтолкнула его к каким-то там воспоминаниям.
"Интересно, что это за красотка такая, на которую я так похожа. Надо же ведь, даже видимо и не помнит с кем встречался. А с чего это он с ней обязательно встречался? Может и правда видел где-нибудь пару раз мельком, а в голове образ остался. Хотя я очень сильно сомневаюсь, чтобы у такого смазливого парня было мало девушек… Сто процентов, не они его выбирают, а он их!"
– Да, кажется когда я в институте учился, она со мной училась… – начал Женя врать напропалую. Но ему было все равно, что говорить, главное выбраться из глупого положения, которое он сам себе и создал.
Маша же то смотрела на его ничего не говорящие глаза, то переводила взгляд в сторону окна. Ей было непонятно, как это так, что глаза ничего не выражают и единственное, что можно было иногда в них уловить это маленькие искорки то ли уверенности в себе, то ли насмешки над непонятно чем, то ли и того и другого вместе. А еще неприятное ощущение легкого разочарования блуждало по ее нервам. Но показывать свои чувства наружу было нельзя, в противном же случае это будет приравнено к поражению в невидимой, но точно существующей войне.
– Странно… – только и проговорила Маша.
А Женя вместо того чтобы промолчать стал разворачивать беседу дальше.
– А чего тут странного? – осветив свое лицо загадочно-хитроватой улыбкой, спросил он.
– Ну, я не знаю, как ты учился. Но, по-моему, совсем не знать с кем ты учился это как-то странно.
– Ничего странного. Это было давно. Лет шесть или семь назад. И к тому же ты же не со всеми общаешься, с кем учишься?
– Естественно… – у Маши сразу же возникла перед лицом Вика, веселая, но очень как оказалось прескверная девчонка. Иначе как полнейшим свинством у Маши назвать ее выходку не получалось.
Завтрак продолжился. И у Маши в голове с большим запозданием образовался вопрос: почему это Женя учился лет шесть или семь назад?
«Ведь если ему вчера исполнилось двадцать пять, то закончить учебу он должен был в девятнадцать лет. А по его лицу ни за что не скажешь, что за его плечами какой-нибудь техникум. Институт и не самый худший больше походил на правду. Может он школу закончил экстерном? Нет, наврятли. Тогда, что же здесь не так?»
Но спрашивать было уже поздно.
