Да пожалуй, только бы дурак ничего не заметил! Тот Евгений, что был вчера вечером и сегодня утром был более добродушным и веселым, пусть и с загадочной спутывающей все мысли в голове в клубок улыбкой и ничего не выражающим взглядом. А этот Евгений, что быстро гнал машину по трассе излучал полное равнодушие смешанное с легким раздражением. Но и опять же его темно-серые глаза оставались полностью безэмоциональны, будто в них никогда не отражались никакие чувства, будто они были единственной не подчиняющейся мозгу частью тела.
Маша старалась не смотреть на Женю и упорно вглядывалась в быстро мелькающие за окном деревья, дома, машины, но ее словно тянуло перевести взгляд на Евгения. И было ли это банальным любопытством? Однозначно нет. Но почему ей так сильно хотелось всмотреться в человека, в его душу, этого она не могла понять. Хотя впрочем даже и не пыталась. Ею просто двигал какой-то внутренний инстинкт. Просто хотелось смотреть на Женю как можно дольше, но в то же время его диковатое настроение пугало ее и заставляло держаться от него на расстоянии, соблюдая определенную дистанцию.
Всю дорогу до города ехали молча. На половине пути Женя включил музыку и в салоне то играла въедливая и привязчивая попса, то довольно старые, но романтичные, добрые песни. Маша мысленно подпевала то одной, то другой песни, но и мысль вроде "Фу, как он эту гадость слушает" периодически проскакивала у нее в голове. А один раз она даже чуть не высказалась вслух, но повернув голову в сторону Жени так и застыла на мгновение с полуоткрытым ртом, смешалась и тут же уставилась на дорогу. Евгений же повел себя так будто ехал совершенно один.
"Это ведь он нарочно!.. Но зачем он прикидывается? Что такого я ему сделала? Ой-ей-ей!.. Может… Не знаю… А может у него что-то случилось и ему надо срочно куда-то ехать, а я тут мешаюсь. Еще со мной возиться как с малых ребенком не хватало. Если же ему надо срочно где-то сейчас быть, то пусть едет. Мне ведь главное до города добраться, а уж дальше я разберусь. Что я, не смогу найти нужный мне автобус? Или после вчерашней встречи он думает обо мне как о ничего не умеющей дурочке? Или же… он на меня зол?"
Маша вздрогнула. Сколько же раз она себя ругала за то, что слишком глубоко уходила в себя в неподходящие моменты, то на уроке или хуже того на экзамене, во время разговора с тетей Галей или еще с кем-нибудь, один раз даже чуть не устроила в доме пожар, оставив кухонное полотенце слишком близко к газовой плите. Хотя в целом она была человеком ответственным и все же внимательным, но бывали такие редкие моменты, когда какая-нибудь мысль поглощала ее всецело. Да что тут в принципе особенного? Все же иногда задумываются о чем-нибудь, и так же порой не в то время и не в том месте.
– Тебя куда везти? – сухо повторил Женя. Вопрос был задан таким голосом, что у Маши тут же пропало желание спрашивать, что у него случилось и говорить, что она справиться сама и что провожать ее не нужно.
– На Пионерскую. Десять.
Конечно, глупость, но Маше стало обидно и грустно. Не так она представляла себе расставание с Женей, то есть она вообще его никак не представляла. Какая-то ерунда, ей Богу!
До общежития добрались довольно быстро, миновав заторы на дорогах. Настроение у Маши было подавленное, ей не хотелось сейчас с кем-либо разговаривать и мысль о том, что сейчас придется встретиться лицом к лицу с Веркой вызывала желание сесть на лавочку в парке и не вставать с нее пока внутри что-нибудь не наладиться.
Машина остановилась на маленькой парковке. Маша заставила себя дотянуться до ручки, но открыть дверцу она не успела.
– И это вон там ты живешь? – неожиданно придав своему лицу прежнее выражение спросил Женя. Хотя, в сущности, ответ на вопрос был ему известен.
– Да, – подняла Маша глаза, – на втором этаже.
Женя улыбнулся одной из своих самых приветливых улыбок. На мгновение Маша забыла, что минуту назад была не в добром расположении духа и точно позабыла, что собиралась сделать. Женя понял, что девушка, впала в некий транс. Он же просто хотел смягчить создавшееся напряжение, и теперь не знал, думал, как выйти и из него.
– Не теряйся так больше. Опасно, знаешь ли одной ночью бродить по окраинам города, – проговорил он, но как-то скованно, будто боясь чего-то.
Маша не знала, что ему ответить. И попытавшись изобразить улыбку на лице, которая получилась неуверенная и вообще еле заметная, скомканная, скуповатая, произнесла:
– Спасибо… – решительно отворив дверцу, Маша вышла из машины.
– Сумка! – четкий голос Жени заставил ее обернуться.
На переднем пассажирском сидении лежал ее рюкзак. Маша схватила его, мельком взглянула на Евгения, растерянно поджав губы. "Мол, забыла, задумалась. Бывает… Спасибо…" – читалось у нее на лице. И захлопнув дверцу, Маша не оглядываясь направилась в сторону общежития. Ей сразу, одновременно, хотелось поскорее добраться до угла здания и скрыться за ним, чтобы быстрее исчезнуть с поля зрения Евгения и тут же не хотелось уходить. Пусть бы и посидеть еще в полном молчании в машине еще хотя бы пять минут.
