Вот так одна мысль постепенно перекатывалась в другую и Маша чуть было не прошла мимо нужного кабинета. Оставался еще один урок – сорок пять минут и, доехав до Гавриловых, можно будет вместе с ними отправляться домой. Маша вошла в кабинет литературы, но вместо прежней радости у нее в душе поселилась легкая грусть. Ничего не хотелось, а зашло за некое спасение, что Светлана Ивановна – преподаватель литературы могла умело затянуть студентов своей лекцией. Интересно у нее получалось рассказывать о том или ином герое, разбирать ту или иную ситуацию. В общем, глядя на нее можно было смело утверждать, что человек работает абсолютно точно на своем месте.
Глава 3
Женя неуверенно переступил порог отцовского кабинета. На него как обычно, когда он сюда заходил, повеяло запахом лекарств, мазей, бинтов, кто бы мог подумать, что бинты тоже пахнут, в общем типичным запахом больницы. Женя не любил этот запах. Он искренне не понимал, как его отец может работать, когда вокруг так пахнет. Это же просто невыносимо! Да еще при этом определять, как обстоят дела у больного, какие лекарства ему нужно прописать и дальше все в таком же роде.
Был обеденный перерыв. И вместо спокойного обеда в кафешке или офисной столовой, туда Евгений частенько захаживал, так как готовили там вполне себе съедобно и даже вкусно, особенно удачными всегда удавались супы: мясные, рыбные, грибные и даже с сыром, ему пришлось ехать в центр города, чтобы увидится с отцом. Тот еще вчера вечером позвонил Жене и попросил, нет, даже настоятельно велел заехать к нему как можно скорее. Женя же не любил откладывать дела в долгий ящик, тем более, если они касались близких ему людей. И пусть их отношения с отцом были весьма своеобразными, порой очень даже сложными, но куда было деваться. Отец есть отец. Тем более что Женю напряг его голос. И он где-то на краю сознания, с надеждой на противоположенное, подумывал: может чего случилось?
Александр Викторович сидел за своим рабочим столом и с явным удовольствием глоток за глотком потягивал из чашки только что приготовленный кофе. Он ни чуть не изменился в лице, когда увидел на пороге кабинета сына. До Жени тем временем долетел приятный запах кофе и на душе как будто отлегло, сделалось чуточку комфортнее, увереннее.
Александр Викторович любил пить кофе, обычно добавляя в него сгущенку или молоко и непременно одну-две ложечки сахара. Это была его своего рода слабость. Во всей остальной пище он строго придерживался сбалансированного рациона, который считал правильным и который являлся одним из основных принципов здорового образа жизни. Но кофе с молоком или со сгущенкой!.. Это была его реальная слабость.
Женя внимательно посмотрел на отца, потом бесшумно подошел к старому креслу и присел в него, ровно выпрямив спину. Прошла еще минута. Женя уже был готов заговорить, но тут Александр Викторович наконец-то поднял глаза на сына. По его недоброму взгляду Женя сразу же понял, что разговор предстоит не из приятным. Но что делать? Можно подумать, могло быть иначе?
– Евгений, – заговорил Александр Викторович, а если он называл сына полным именем, то значит, хотел за что-то отругать или же попытаться убедить его в чем-то, – вот скажи мне, ты давно пытался думать свое головой о чем-то серьезном?
Женю задел тон, которым это было сказано, но он сдержался, внешне никак не выдав себя.
– Пап, у меня крайне мало времени. Скоро обед закончиться. Если у тебя есть что сказать, то говори. Не тяни…
– Время мало, – передернул он сына, – на отца или ладно… Бог со мной. На что-то путное у тебя времени никогда нет, а вот крутить романы с малолетками, это конечно! На это у тебя время предостаточно! Ты бы хоть раз подумал своей головой…
Александр Викторович продолжал в том же духе выстраивать свой полный негодования монолог. И так как был он человеком интеллигентным, профессия врача-хирурга просто обязывала быть таковым, ругался он лишь культурными словами. Но впрочем, исходя из своего словарного запаса, мог так все высказать, что любому матершиннику в споре с ним прошлось бы туго.
А Женя тем временем невольно ухватился руками за голову. И хотя он понимал, что ничего страшного не произошло, что он просто-напросто оставил у себя переночевать человека, которому некуда было идти, но тем не менее осознавал и следующее, доказать правду отцу это все равно что пытаться объяснить что-то стене. Стена будет продолжать стоять и ей будет абсолютно все равно на твое красноречие, так и Александр Викторович ни за что не признает сторону сына, даже если Женя будет сто раз прав. У Александра Викторовича всегда была одна правда в отношениях с сыном – своя. Он прав, а Женя естественно нет. Да и в конце концов, откуда отцу все известно?
