– Ты прости меня, – продолжила Наташа, вытерев лицо ладонями и похлюпав носом, – я ведь думала, что ты такой же как и все. Что… Я просто не думала, что есть парни, которые могут отнестись к тебе как к другу, как к человеку. Видимо, я до сих пор еще не отошла морально от того случая.
– Наташ, я просто не знаю, что тебе сказать. Но я действительно видел и вижу в тебе в первую очередь человека, то есть друга, то есть… Я надеюсь, ты меня понимаешь. И если я и хотел тебе в чем-то помочь, то лишь из лучших побуждений, без всяких корыстных помыслов, – ответил Евгений. Ему было дико разговаривать с девушкой на столь откровенные темы.
– Теперь то я это поняла. Но… я же не могла думать иначе. Все мне говорило о том, что… вообщем, что ты специально проявляешь ко мне внимание. Прости, мне правда стыдно, что я так плохо о тебе думала, – Женя хотел было что-то сказать, но Наташа не дала ему такой возможности, – подожди, – вытянула она ладонь вперед, – мне ужасно стыдно за вчерашнее. Я просто не понимаю, что на меня нашло. Кошмар какой-то! – закрыла она лицо ладонями.
– Ты сильный человек. Даже трудно себе представить, что ты пережила… Извини… – Женя на секунды замялся, – но сейчас-то ты понимаешь, что не все вокруг бесчестные сволочи и трусливые кролики?
– Кажется, да. Но мне все равно еще нужно время, чтобы как-то переварить что ли это все. Я не могу так сразу переделать то, что годами было внутри.
– Это понятно. Наверное, если мой отец когда-нибудь меня поймет, то я тоже не смогу сразу привыкнуть к таким переменам, – задумчиво произнес Женя.
– Можно? – спросила Наташа и протянула руки к графину с водой.
– Конечно, – махнул рукой Женя.
– А что у тебя с отцом? – осторожно спросила Наташа. Для нее, впрочем, как и для всех сотрудников фирмы личная жизнь Евгения и его взаимоотношения с родственниками были тайной за семью печатями. Что в принципе было и правильно. Женя никогда не любил выставлять личное на показ и на всеобщее обсуждение. Работа и есть работа, а семья это совсем другая сфера жизни человека. И каждый имеет право проводить четкие границы между первым и вторым и никогда не смешивать все вместе, в одну общую историю. И, пожалуй, единственное, кому и что было известно про Женю, так это Елене Анатольевне, главбуху. Да и то она только знала, что у Жени есть девушка, и что с отцом у него чего там не клеиться. И все. И знала она это потому, что часто обращалась с Женей по работе и была с ним в хороших отношениях.
А сейчас, коль уж разговор зашел так далеко и стал носить такой явно откровенный характер, можно было и спросить лишнего.
– Да… – отмахнулся Женя, – длинная история, – а потом добавил, – но если у тебя есть терпение меня слушать, то я могу и рассказать.
Наташе же было даже лучше, чтобы сейчас говорил Женя. Ведь она еще чувствовала неловкость от своих произнесенных слов. Но и ничего не рассказать, не извиниться, она не могла. И ей хотелось, чтобы это назойливое неприятное чувство поскорее покинуло ее.
Женя поведал Наташе суть конфликта с родителем. Но ему в отличие от Наташи не доставляло никаких неудобств ворошить прошлое, которое и есть сейчас, на данный момент, его настоящее. Он уже давно привык к вечным недовольствам и упрекам отца. Но, несмотря на эту привычку, ему доставляло истинное удовольствие поговорить, что называется по душам с дядей Ваней. Этакая отдушина.
– И ты не пробовал с ним помириться?
– А что толку? Конечно, пробовал. Но, я же говорю, что он не пробиваемый. Он был настолько уверен, что я продолжу династию врачей, что, похоже, до сих пор ходит в шоке, от того, что я в логистике работаю.
Тут зазвонил рабочий телефон, Женя глянул на табло, благо, что стоял определитель номера. Звонили из Москвы, но слишком занятый разговором с Наташей, Женя не стал брать трубку. Нужно доделывать начатые дела до конца, и, пожалуй, только в этом жизненном аспекте отец и сын были полностью солидарны.
– Возьми.
– Перезвонят.
– А твоя девушка? Что она думает на этот счет.
– Она… да не знаю. Если верить отцу, то она вроде как за его позицию. Я с ней разговариваю, вроде бы как она и за меня. У нее своя дипломатия на этот счет.
– Может, она таким образом просто хочет вас помирить? Может она очень любит тебя?
– Может… – пожав плечами, произнес Женя. Ибо, чего своим поведением хочет добиться Света, он точно не знал, точнее, пытался делать вид, что не понимает, не видит, чего происходит у него под носом.
– А знаешь, – произнесла Наташа голосом человека, оживившегося, после длительного муторного сна, у которого прояснело все вокруг до самого далеко горизонта, – спасибо тебе. Мне легче стало.
А про себя добавила: «Надеюсь, я больше никогда не повторю вчерашнюю историю…»
– Наверное, это слишком… весь этот разговор… – нерешительно произнесла девушка.
– Не знаю. Но если тебе стало легче, то я рад.
– Спасибо… – заулыбалась Наташа.
Женя ответил на ее улыбку, а потом как-будто спохватился.
– Наташ, у тебя же сегодня выходной. Иди домой. Ну то есть…
– Все нормально. Спасибо, Жень. Я лучше к маме съезжу.
