Женя же после слов отца, задумчиво прищурил глаза и попытался вспомнить, о чем, вернее о ком, это сейчас ему напоминает папа.
– Так что-то, я, наверное, подзабыл или ты, чего-нибудь навыдумывал, – легко бросил Женя.
– Ну, так как же навыдумывал! – всплеснул руками Александр Викторович и уселся за рабочий стол.
Его мимика стала живой, не скованной, движения точные быстрые.
– Женька, мы тогда остановились в отеле, а в соседнем номере жила семья из Белоруссии. А у них девочка, тебе ровесница, такая румяная, с пухленькими щечками, симпатичная.
– Не помню, пап! Не было там никакой девочки с пухлыми щечками! – выпалил Женя, а сам продолжал интенсивно думать, была ли почти пятнадцать лет назад девочка или не была.
– У нее еще мать всегда ходила в шляпе, с очень широкими полами.
При словах о большой шляпе у Жени начало что-то шевелиться внутри. Похоже, процесс вспоминая прошлого начался.
– Пап, погоди… – Женя приставил указательный палец к губам, – у нее, ну у этой тетки еще было такое длинное розовое платье, в пол.
– Не помню я никакого платья, – серьезно ответил женин отец, – это у тебя в голове что-то смешалось. Молодой еще совсем был, вот и померещилось.
– Папа! – заводясь еще больше, вскликнул Женя.
Дальше весь разговор сошелся на том, чтобы выяснить, разобраться, была ли девочка, было ли платье, и если было то какое.
Вобщем, вполне себе душевный разговор, который плавно перешел в вспоминание других интересных моментов жизни. И спасибо большее медсестре, которая прервала их эмоциональный диалог, потому что вероятность, что сын и отец опять разругаются неизменно оставалась. А так получилась прекрасная беседа, такая беседа, которая была последний раз много-много лет назад.
– Александр Викторович, Вас в сто тридцать седьмую палату к Носову, – сообщила медсестра и, заметив, что доктор был в кабинете не один, миленько улыбнулась Жене.
– Я сейчас, – ответил Женин отец, вмиг приняв вид поистине знающего свое дело человека, а именно вид вселяющего доверие и внушающего уважение врача.
Медсестра в мгновение ока скрылась за дверью. У Жени создалось впечатление, что ее тут и вовсе не было. Слишком быстрым было ее здесь присутствие.
– Ладно. Я смотрю у тебя как всегда куча работы, полным-полно пациентов. Я поеду пап, – поднялся с кресла Женя.
– Да, я побежал, – по его виду сразу можно было понять, что дело не требует отлагательств, – до встречи сынок.
Они вышли из кабинета. Александр Викторович быстрым шагов отравился по коридору налево, а Женя не спеша побрел в правую сторону.
На парковке он сел в машину, достал из бордачка пачку сигарет, которая всегда лежала там, что называется на всякий случай. Странная и порой необъяснимая реакция появляется у человека на задушевный разговор воспоминаний. Появляется и словно всецело поглощает человека в себя. И человек какое-то время находится под воздействием нахлынувших чувств.
Так случилось и с Женей. Он давно не вспоминал свое детство, свою юность. И вот теперь ему сделалось грустно. Грустно не от того, что все прошло и осталось позади, а от того, что мало помогал бабушке, много ссорился с отцом. Но ведь как же могло быть по-другому?! Александр Викторович до сих пор не одобрил выбор профессии сыном. А Света, как ему быть со Светой? Они уже встречаются пять лет, он ее любит, но никак не может решиться создать с ней семью.
Женя словно чужими глазами посмотрел на свою жизнь. И случайно он вспомнил свою школьную любовь. Задорную, вечно улыбающуюся, но ранимую, девочку Олю.
«Да и при чем здесь Оля! Она уже наверняка замужем. А может уже и не раз успела выйти…» – раздосадовался Женя и все-таки достал сигарету из пачки. Он не любил курить, но иногда ему очень хотелось достать из пачки сигарету и выпустить из легких порцию табачного дыма. Иногда, это когда либо на работе был аврал, либо когда на душе, как говориться кошки скреблись. А сегодня все… да все у него было нормально и работа, и личная жизнь, да даже отец, Женя так и не понял что на того нашло, что в коем веке сызволил поговорить с ним ни как с далеким нежданным родственником, или провинившимся школьником начальных классов, а со взрослым сыном, поговорить на равных, без упреков и нравоучений.
И то ли от непривычной теплоты общения, то ли от навалившей внезапно усталости Женя затосковал. Пожалуй, ему всю его жизнь не хватало мамы, ее заботы и ласки. И, несмотря на это, он вырос сильным человеком, умеющим держать удар судьбы. Но, несмотря на это, он все же оставался человеком…
Выкурив пару сигарет Женя подумывал отказаться от своих планов и неожиданно нагрянуть к Свете. Но тут же заругал себя за трусливые мысли.
