А пожилой мужчина, засмотревшись на молодых, заплакал. Он вспомнил как познакомился со своей женой, со своей Анечкой, вспомнил какие у нее были прекрасные глаза, как великолепно она улыбалась и даже разговаривала как-то по особенному… а теперь… Уже прошел год, как его Анечки не стало, целый год он прожил без нее. И кто бы что когда ему не говорил, что она была старше его почти на десять лет. Для него это ровных счетом ничего не значило.
Маша перестала соображать, где заканчиваются ее мечты, в которых она не раз представляла себя рядом с Женей, и где начинается реальность. Все смешалось, нельзя было ничего разобрать. А еще ливень… Маша сложила руки на груди, а сама прижалась к Жене. Он обнял ее. Так они вместе стали ждать, пока закончиться дождь.
Неожиданно Женя отстранил от себя Машу. Дождь закончился так же внезапно, как и начался. Маша направила свой взгляд в ту сторону, куда двинулся Женя. На траве около дорожки под деревом лежал старик. Маша подбежала к Жене. Он уже набирал номер скорой помощи. Вызвав скорую, Женя осторожно сунул руку в карман старинного пиджака. Достав из него мобильник и с трудом вспомнив, как работает старое устройство, он набрал чей-то номер.
– Да, папа, – послышался голос мужчины.
– Здравствуйте. Это не он. Ему стало плохо. Он сейчас в Центральном парке. Я вызвал ему скорую, – произнес Женя.
– Я сейчас подъеду. Дождитесь меня, пожалуйста, – и звонок поспешно прервался.
– Я не нахожу у него пульс. Что с ним? – в голосе Маши слышался ужас.
Женя подошел к Маше и, засунув руки в карман сырых брюк, ответил:
– Машенька, я не знаю. Возьми ключи от машины. У меня там пиджак сухой.
– Нет, – отмахнулась Маша от ключей, – я с тобой скорую подожду.
Какое-то время они стояли молча. Женя смотрел по сторонам, вокруг было крайне безлюдно, будто все кроме них с Машей и этого несчастного старика успели покинуть парк до дождя. Маша безотрывно смотрела на старика. Тот был одет в костюм, на его голове была шляпа, которая сейчас упала и лежала рядом со своим хозяином на сырой траве. У дерева валялась трость, его правая ладонь была полураскрыта и в ней лежали ручки пакета, сам пакет был наполовину пустой, что было видно по его объему. Старик явно был по профессии либо учителем, либо кем-то в этом роде. Даже сейчас лежа на траве, его морщинистое, гладко выбритое лицо выдавала в нем истинного интеллигента.
– А кому ты звонил? – отрешенно спросила Маша, а потом все-таки отвела взгляд от старика и посмотрела на Женю.
– Я? А… Его сыну. У него в справочке всего пять номеров. Один из них записан как Женя. Вот я и позвонил.
Маша грустно улыбнулась.
– Может, пойдешь в машину.
– Я не замерзла и я сама знаю, что мне делать.
Женя ничего не ответил.
Первым подъехал к месту происшествия сын старика, шестидесятилетний мужчина. Он с неподдельным ужасом охватил взглядом отца и присев рядом с ним болезненно скривил лицо. Маша с Женей не видели, как мужчина трогал пульс отца. И, поняв, что наступил еще один из самых черных дней в его жизни, не сумел вымолвить и слова.
Подъехала скорая. Женя с Машей продолжали стоять на месте.
– Вам чем-нибудь помочь? – все же решился спросить Женя, перед тем как уйти.
– Спасибо, что позвонили… А как вас зовут?
– Евгений.
– Спасибо, Женя.
Помявшись на месте, Маша с Женей двинулись в сторону машины. Все, что произошло за прошедший час ни у одного не укладывалось в голове. Оба шли в глубокой задумчивости. От того, что у них на глазах умер человек становилось не по себе. У Маши в голове был целый ворох мыслей: и жалость к деду и воспоминания об умершей три года назад бабушке. Женя же был просто подавлен. Как он и не казался на внешний вид непроницаемым и хладнокровным, а непонятные волны страха, которые не давали ему заговорить, так и прокатывались по его сознанию.
Но тут неожиданно заговорила Маша.
– До меня у родителей родился мальчик. Но он умер. У него в организме было что-то не так. Я не помню, да и не понимаю ничего в этом… Потом мама с папой часто ругались. Мама уехала к моей бабушке. Она в соседней области живет. Потом родилась я…
Маша замолчала так же внезапно, как и заговорила. А Женя невольно успел вслушаться в ее рассказ. И его переживания плавно перешли в переживания Маши. Теперь тоскливо и грустно сделалось Маше. Особо не ясно было, почему вдруг она решила рассказать все Жене, с которым едва была знакома. Неужели, случившаяся трагедия, так повлияла на Машу и подтолкнула ее к откровениям? Или все-таки виной всему был нечаянный поцелуй?
А скорее всего, поцелуй сделал более доверительной атмосферу общения, а несчастный случай спровоцировал желание поделиться чем-то своим, тайным и, увы, печальным.
И хорошо, что они были рядом.
– Маш…
– Все хорошо! – отбросив налетевшую грусть, убедительно произнесла Маша.
Женя в ответ лишь чуть заметно улыбнулся. Подойдя к машине, он спросил у Маши:
– Ты, наверное, вся сырая?
– Уже нет, – Маша подняла глаза вверх, к солнцу, – почти высохла.
