(В основу этого произведения легли интервью с женщинами-трансгендерами со всех уголков Америки)
<p>Скрученная коса</p>Посвящается женщинам народа оглала-лакота[6]
1Ему хотелось выйти погулять.Он сказал мне: «Сиди дома».Я ответила: «Я хотела сходить погулять».Он сказал: «У тебя ребенок».Я ответила: «Это наш общий ребенок».Я положила ребенка в кроватку.Должно быть почувствовав мое напряжение,Он захныкал.Я подняла взгляд —И он дал мне пощечину: мой муж.И это не был удар, от которого под глазомНаливается синяк.Он был позже.Пока — лишь пощечина.Тяжелая, наотмашь.Он смотрел на меня и улыбался.Я не верила своим глазам: он улыбался.Он снова ударил меня.Его отец избивал его мать.Я видела, как он улыбался.Что вдруг произошло?Он ведь всегда был таким милым.У него были черные волосы.Когда мы занимались любовью,Он распускал их.2Он пригласил меня на ужинВместе со своим начальником.Я не хотела идти.Он пнул меня под столом,Веля сделать счастливое лицо,Заставляя меня улыбнуться.Я улыбнулась.Он снова пнул меня,Говоря, что я веду себя так,Будто собираюсь с кем-то переспать.Велел прекратить всем строить глазки.Я перестала улыбаться.Он снова пнул меня.Так продолжалось долго.На выходе из ресторанаОн схватил меня за волосы и потащил к обочине.Только что прошел снег.Он кинул меня в сугроб.Толкнул ногой к водосточной канаве.Снег таял, кругом была слякоть.Волосы слиплись, как будто были измазаны кровью.3Он пил.Я тоже.Должно быть, я отключилась.Очнулась в больницеПосле пяти операций на мозге.Волос не было.Их обрили.Мне пришлось заново учитьсяГоворить и шевелить руками.Четыре месяца я пыталась запомнитьКак готовить завтрак.Я заново училась разбиватьЯйцо в сковороду с беконом.Часто я просто забывала его разбить.Просто клала яйцоВ скорлупе в сковороду.Голова была совершенно лысой.4Восемнадцать летОн избивал меня.По утрам,Когда он снова становился добрым,Я заплетала в косу его длинные волосы.Иногда я делала это неспешно, стараясь.Иногда специально делала косу кривой.Иногда нарочно оставляла торчатьЕго непослушные пряди,Так что вид у него становилсяДикий и безумный.Он уходил, забывая,Что синяки и ссадины на моем лице — его рук дело.Он шел по улице — гордый, как петух.Весь из себя мачо —Только коса торчала набекрень, вкривь и вкось.И чего я так радовалась?Радоваться-то было нечему!5
