— Тогда мне жаль, что придётся оборвать жизнь невинного воителя. Увы, так предначертано. И за это — мои извинения, но судьба твоя — пасть от моей десницы. Я постараюсь, чтобы свершилось предначертанное быстро и славно.
— Я не хочу с тобой драться.
— Выбора нет у тебя, юный воин, — без эмоций пояснил он. — Сие долг мой.
Как-то многовато последнее время людей и монстров обещают мне смерть.
— Давай, попробуй, выблядок.
— Ага, вот он, воинский настрой, — его лицо расколола искренняя усмешка, а чернила сплелись во что-то одобрительное вокруг. — У нас получится славная битва.
Он так и вёл машину, пока мой дух покидал салон. Солнце вставало позади. Я узнал город вокруг.
Монтгомери.
И я снова провалился в мир снов.
— Привет, — Старик поманил меня к руинам церкви. — Быстрее. Мало времени. Нас прервали.
Выглядел он взволнованным и ковылял в мою сторону, опираясь на трость, по свежему, но удивительно глубокому снегу.
— Мордехай, это вообще что за клоун такой был? — спросил я, пока шёл по битому кирпичу. Может я раньше этого не замечал, или старик не озаботился мелкими деталями, но теперь под ногами оказались тысячи стреляных гильз, что на земле, что в сугробах.
— Кто? — спросил он.
— Большой мужик с татуировкой. Страж артефакта, или кто-то в этом роде.
— Ты с ним говорил? — он встревоженно подался ко мне.
— Да, только что. А ты не видел?
— Нет, — он потряс головой настолько энергично, что на груди заплясала подвеска со звездой Давида. — Он здесь? Уже сейчас?
— Наверное. Кажется в Монтгомери.
— Это плохо. Совсем очень плохо, — взволнованно пояснил Старик.
— Он сказал, что убьёт меня.
— Я боялся этого. Слушай, парень. Ты храбрый и сильный, но ты ему не противник. Если он придёт за тобой — беги.
— Так. Погоди. У тебя нет проблем с тем, что я выйду на Проклятого, семёрку Мастеров вампиров, горгулий и вайтов, и кто знает, кого ещё, но при виде татуированного циркового уродца с забавным акцентом я, по-твоему, должен немедленно развернуться и бежать?
— Да, — он торопливо закивал. — Хорошо, что ты всё понял. А теперь идём, времени мало. Тебе предстоит много увидеть. Я сделаю, что смогу, но хватит ли на всё это времени?
— Чем он так опасен? Почему он опаснее лорда Машаду?
— Не он тут опасен, — старик положил руки мне на голову. — Ты опасен.
— Чё?
— Не важно, — Старик цепко стиснул мне голову и посмотрел в глаза. Думаю, он пытался стать убедительнее. — Увидел его. Убежал. Сил на противостояние не хватит. Будет плохо. Теперь молчи. Тебя ждёт много памяти. Нужно успеть показать до начала драки.
Мир снов канул во тьму.
Память лорда Машаду оказалась невероятно чёткой и навсегда сохранила много подробностей той ночи.
Пирамида оказалась больше всех остальных, но за века её частично поглотили землетрясения и оползни. Камни сыпались от старости. От сложной работы камнетёсов остались едва различимые следы. Размытые подобия кальмаров и крабов занимались какими-то своими делами, уже совершенно не походя на царей древности, которым некогда посвящались. Архитектурные решения выглядели незнакомыми, а местами попросту чуждыми.
Долгие месяцы прошли с тех пор, как жрица начала посвящать меня в тёмные искусства. Я многому научился и видел такое, что просто не предназначалось для человеческих глаз. Я общался с тёмными силами, и моё образование продолжалось до тех пор, когда я, наконец, решил, что способен воспользоваться Силой. Настало время обрести предначертанное могущество и воплотить пророчество в жизнь. Я был готов. Жрица Кориниха была со мной. Компания её приближённых жрецов вела нас по лестнице. Отряд моих самых верных бойцов охранял подножие древней пирамиды.
— Твои люди боятся, лорд Машаду, — прошептала мне на ухо жрица.
— Они не понимают то, что поведано тебе и мне. Но они верны и выполнят приказ. Они смело пойдут за мной в тёмные пучины, только потому, что я их предводитель. И они знают своё место.
— Это хорошо. Но далеко не все твои солдаты верны. Судьба твоего капитана так и осталось неизвестна, — она действительно беспокоилась. — Мы не можем допустить помеху жертвоприношению. Древние разгневаются.
Она имела все основания для беспокойства. Небольшая группа людей под руководством моего лучшего капитана, пропала. Скорее всего — дезертировала. Тралл, настоящий гигант, был наёмником, родом из маленькой бедной страны где-то на северо-востоке. Он почти не знал языка, когда мы отплывали. Но как воин показал себя поистине бесстрашным, и люди шли за ним без колебаний. Я сомневался, насколько его имело смысл повышать, но он был слишком хорош для простого стрелка.
