Жрецы и колдуны повели хоровод вокруг алтаря. Кориниха, пленник и я остались в центре. Мне объяснили, что я должен поместить артефакт на камни. Холод скользнул вверх по моей руке, едва лишь я притронулся к небольшому ящичку. Тот не отражал лунный свет. Наоборот, жадно поглощал его, и вокруг становилось ещё темнее — насколько такое возможно. Впервые на чёрной поверхности выступили символы. Они начали разгораться и крепнуть, беспокойные щупальца, живые и подвижные.
Я поставил ящик у головы пленника. Он что-то выкрикнул и плюнул в меня, но песнопения жрецов заглушили его слова. Холод в руках не расточился, он проникал всё глубже, вымораживая кровь и заставляя иней конденсироваться в груди.
— Время близится, — жрица посмотрела на луну. — Я призову Древних на их языке. Когда я закончу, исторгни сердце жертвы. Выпей немного крови — и пролей остальное на артефакт.
Я вынул топор, снял кожаный чехол с древнего фамильного лезвия и отбросил в сторону. Отполированное ладонями древко с железными стяжками заменяли многократно на протяжении жизни поколений моих предков. Древний клинок из неизвестного металла резал как лучшая сталь, но как-то пережил века со времён самого Македонского. Топор забрал множество жизней, но до этой жертвы ни разу ещё не участвовал в языческом ритуале.
Для меня не будет ни пути назад, ни прощения. После этой ночи я пойду дорогой тёмных искусств не оборачиваясь. Мои люди, страна и бог осудят меня за всё, что я хочу сделать.
Да будет так.
— Я готов, — сказал я, и перехватил оружие рукой в перчатке.
Жрица заговорила. Низкий голос уходил в нечеловеческий диапазон, с нотками, которые не предназначались для человеческих ушей. Тёмные облака сложились в спираль над пирамидой, и крутились быстрее любого морского шторма. В джунгли ударили молнии. Оглушительный гром эхом гремел в горах. Капли дождя размером с кулак младенца обрушились стремительным потоком. Всю пирамиду захлестнула вода, и толстым потоком стекала вниз по дорожкам и лестницам. Память рассыпалась на фрагменты, а основание мира треснуло.
— Тебе не стоит это слушать, — прошептал Старик.
— Почему?
— Так будет лучше. В голове этому не место. Ты спятишь.
Память крутилась на перемотке. Церемония продолжалась. Жрецы совершали ритуальные жесты. Кориниха продолжала нечеловеческую литанию.
Время обрело нормальный ход.
— Вот так-то лучше. Теперь черви не сожрут твой мозг изнутри, когда ты проснёшься.
— Вырви его сердце и вкуси крови! — громче бури выкрикнула жрица. Артефакт парил над камнем. Он поглощал свет, будто напитывая себя каждым новым ударом молнии. Гравировка на артефакте поднялась над его поверхностью и крутилась неподалёку, разрастаясь и чуть потрескивая от тёмной энергии.
Охотник встретил мой взгляд. Он уже полностью лишился страха и был готов к смерти. Я погрузил оружие глубоко в его грудную клетку, рассекая мышцы и рёбра. Остановился я как раз вовремя, чтобы не задеть сердце. Своим топором я владел с хирургической точностью. Пленник закричал в агонии. Я провернул лезвие, орудуя рукояткой как рычагом, раздвинул кости и вырвал топор.
Он всё ещё был жив, так что я потянулся в рану, и, через трепещущую плоть, ухватил сердце перчаткой. Я сжал бьющееся сердце и потянул. Охотник кричал и бился всё то время, что я вырывал из него сердце.
— Пей! — коротко приказала жрица.
— Нет! — я заставил себя проигнорировать видения прошлого.
— Ты обязан это увидеть. Ты обязан понять, — настаивал Старик.
— Не это. Вот уж нет.
— Хорошо, парень. Ты ещё не безнадёжен.
Я отбросил всё ещё тёплое сердце. Во рту остался медный привкус. Желудок бунтовал от незнакомых ощущений. Все жидкости, пролитые на артефакт, исчезли, перенесённые в другое, куда более тёмное, место. Теперь артефакт вращался, чёрные линии силы на глазах сливались в неразборчивые потоки, и всё больше походили на живых змей.
— Осталась последняя мелочь, повелитель, — изрекла жрица, — и власть над самим временем будет твоя.
— Скажи мне, что делать! — выкрикнул я, заглушая бурю.
Даже сквозь оглушительные удары грома я расслышал звук далёкого выстрела.
— Ты должен завершить... — Кориниха прервалась и удивлённо глянула вниз. Она недоверчиво положила руку между грудей, и оторвала её уже от широкого кровавого пятна на пробитой мантии.
Я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как бойцы в доспехах появляются на пирамиде. Большинство их фитильных запалов не выдержали грозу, кого-то подвёл отсыревший порох, но мушкеты всё ещё годились как дубинки.
Капитан Тралл возглавил штурм. Его клинок опустился и рассёк одного из жрецов надвое. Позади шли все его люди, и я удивился, сколько между ними тех, кого я посылал на охоту за дезертирами. Даже мои самые верные бойцы из охранения пирамиды восстали против меня.
Демоны кинулись в бой, раскидывая конкистадоров ударами массивных каменных дланей. Началась беспорядочная свалка в отблесках молний. Артефакт продолжал крутиться и раскидывать тёмные щупальца.
