Я принял удар в жёсткий блок и расколол в щепки прочные кости вампира. Он потрясённо замер. Я схватил его двумя руками за горло, крутнул и обрушил на алтарь, по которому от удара разлетелись глубокие трещины. Вампир ударил меня, будто товарный поезд на полном ходу. Каждый удар просто невероятной мощи. Я пытался разорвать его в ответ, но он был сильнейшим из всех семи вампиров. Я просто не мог его одолеть.
Но я чувствовал помощь. Артефакт скрывал её в себе. Один из пленников отчаянно взывал ко мне по имени. Я протянул руку и достал что-то материальное.
Трость Мордехая.
Я закричал и всадил её в грудь Егера. Деревянный кол пронзил его чёрное сердце. Вампир закричал от невозможной боли. Трость вспыхнула синим пламенем. На протяжении шестидесяти лет вампир безраздельно правил нежитью. Проклятый непознаваемо чуждыми исполинами, но в услужении другого монстра. До того он был просто очень плохим, жестоким человеком, но в смертной форме только верным присяге винтиком в машине смерти. Теперь — убийца, тиран, повелитель зла. Мы стояли лицом к лицу, пока вампир пытался затащить меня в пламя. Я бил его спиной об алтарь, снова и снова, постепенно обретая преимущество. Наконец, я разбил его тело о прочную кость с такой мощью, что в стороны полетели клочья.
Он пытался уползти, слабый и горящий. Пламя трости не давало ему сменить форму. Выхода не было. Я поднял ганга рам, воздел над головой и прочная кость вампира раскололась от удара. Голова скатилась мне под ноги. Чёрная кровь струилась по всей пирамиде. Его глаза смотрели на меня в изумлении, а рот пытался что-то произнести.
Я пинком отфутболил голову в лес.
Сила артефакта нарастала, уже куда мощнее, чем было в моих видениях. Я прошёл через тьму неопалённым, переступил дымящиеся останки вампира и направился к Проклятому.
Артефакт поднимался в небо, выше и выше, пока не замер точно в центре крохотного мирка. Рёв силы оглушал. Ветры подняли вокруг нас чудовищный буран.
— Машаду! — закричал я, снова целый. Я слышал. Я видел. Я мог двигаться. — Машаду! Встань предо мной!
Я оторвал последние куски брони с тела и отбросил в сторону. Меня ждал Проклятый. Сейчас всё и закончится.
— Парень. Стоп. Подожди.
Свободный от цепей, павших с гибелью его убийцы, Старик вернулся с предложениями о помощи. Я его проигнорировал. Меня заполнил гнев. Лорд Машаду атаковал меня, снова и снова. Угрожал тем, кого я люблю. Угрожал моей жизни. Хотел нас убить. Моя кровь просто кипела жаждой мести. Его смерть неизбежна. Потому что. Я. Так. Хочу.
Энергия росла в такт моему гневу. Теперь над головой кружилась сфера тьмы, настолько большая, что деревья внизу ломались, а обломки летели вверх. Я шёл через хаос нетронутым.
— Остановись. Тебя используют. Ты пешка.
Лорд Машаду встал посреди бурана. Он ударил по мне всеми силами. Телекинез бил в меня снова и снова, пытаясь разорвать сосуды, вызвать кровоизлияние, остановить сердце, вывернуть лёгкие. Он пытался убить меня всей силой своего чёрного мозга.
И ничего.
Сила Проклятого больше не могла прикоснуться ко мне. Теперь он мой. Я потерял самоконтроль под напором чистой ярости.
— Умри! — закричал я и ударил монстра клинком в шею так, что полетел фонтан чёрной жижи. Он ударил в ответ щупальцем, словно хлыстом, и этот удар обжёг меня. Я попробовал срубить конечность, но щупальце тут же отдёрнулось, оставив чёрный маслянистый след.
Монстр кружил подле меня, нанося удары, разрывая плоть и пытаясь захлестнуть меня щупальцем. Я рычал проклятия и бил тяжёлым клинком, глубоко прорубая чёрную плоть Древних. Монстр обрушился на меня в таранном ударе кирасой, и отбросил прочь. Щупальце захлестнуло руку и вырвало клинок, пока я падал.
Я упал рядом с топором лорда Машаду, глубоко заевшим в кости пирамиды. Я поднялся, вывернулся из-под удара щупальцами и вырвал клинок. Полированное дерево рукоятки легло в руку словно родное.
Я провернул топор над головой и обрушил на конечности врага, рассекая плоть, тут же ударившую фонтанами ихора. Чёрная масса рванулась ко мне в попытке сломать рёбра и пронзить сердце. Если бы не сила Древних, я бы пал на месте. Я ухватил рукой скользкое щупальце и потянул к себе Проклятого. Шип топора я забил вперёд, точно в алые глаза. Дикий крик эхом зазвенел у меня в голове. Да, монстра не брало никакое обычное холодное оружие, но фамильный топор Машаду был каким угодно, только не обычным.
Тварь дёрнулась прочь, впервые за века почувствовав страх. Я следовал за ней, как берсерк. Я рубил, крошил и пронзал извивающуюся чёрную плоть. Над головой росла чёрная сфера, теперь уже и впрямь центр этого крохоного мирка. Я загнал Проклятого до самого края пирамиды и разрубил ему лицо вместе с черепом. Смятый шлем отлетел вверх и сгинул в буре чёрной энергии артефакта.
Проклятый лежал побеждённым. С отрубленными конечностями, истекающий жижей, разбитый череп свисал набок, и всё же он ещё стоял на краю пирамиды. Вдали тряслись границы мира. Сотворённое измерение подняло якоря и медленно дрейфовало в Алабаму. Земля таяла. Деревья и камни рушились. Сотворённый мирок исчезал.
